Книга Огненное сердце, страница 91 – Юлия Резник

Я отворачиваюсь, в глазах неожиданно мутнеет. Кто-то успевает ко мне подбежать, отобрать ребенка и осторожно подхватить под локоть. Короткий судорожный вдох. Знакомый восточный аромат, который становится последней каплей… Меня выворачивает. Прямо на туфли Гатоева.

— Амалия? Ты как? Пригласить врача?

А мне нормально. Я же вон как лихо избавилась от того, что мой желудок не желал принимать. Теперь только стыдно немного… Ну и чуть-чуть волнительно. Мы с Мусой не виделись, кажется, целый год. А теперь он стоит с моей дочкой на руках и выглядит таким… обескураженным.

— Извини, пожалуйста, – забираю Златку из его рук. – Все нормально.

Не знаю почему, но мне не хочется, чтобы он касался моей дочери. Какие бы цели этот человек не преследовал. После всего, что он устроил для нас, я воспринимаю Мусу как опасность.

— Нормально? – иронично пялится на свои туфли.

— Это просто волнение. Мы в первый раз летим. Да еще так далеко…

Ничего больше добавить к сказанному не успеваю. Потому что к нам подлетает Димка. Оттеснив Гатоева, он забирает уже из моих рук сверток со Златкой и обеспокоенно заглядывает в глаза.

— Ты как?

— Я отлично. А вот туфли Мусы серьезно пострадали. Можешь достать из сумки влажные салфетки?

Гатоев наблюдает за нашим разговором с невозмутимым выражением на лице. Да и поначалу напряженный Димка, убедившись, что со мной все хорошо, расслабляется. Усадив меня на удобный диванчик, ныряет в сумку, не выпуская Златку из рук. За последний год он здорово возмужал. И как будто закрылся для тех, кто не вхож в его близкий круг. Но для нас, его любимых людей, Димка все тот же. Душа нараспашку.

— Спасибо, что помог, – благодарит Мусу, протягивая ему упаковку салфеток.

— Пожалуйста, – дергает краешком губ тот. А сам на Златку косится с довольно странным выражением на лице. Та как раз полностью просыпается. Димка, зная, что лежать просто так она ни в какую не станет, меняет позу, сажая мелкую на бедро, чтобы Золотинка все видела.

— На папу похожа. Счастливой будет, – бросает Гатоев. Так. Стоп… Он же не думал, что может иметь какое-то отношением к нашей дочке? Да бред. Там даже по срокам ничего подобного и близко быть не может! Так что с физиономией?

— А тебя можно поздравить? – зачем-то интересуюсь я, уже, считай, у его спины. Наверное, мне просто хочется, чтобы и у него все было хорошо. Я вообще после того, как Златка родилась, весь мир полюбила, знаете? Меня наполнила такая благодать, что до слез, до вставшего в горле кома захотелось поделиться с каждым хоть крупиночкой своего счастья.

— Да. У меня сын, – кивает Муса. И такое в его глазах… И гордость отцовская, и вызов, и… тоска щемящая. Как будто у него еще ко мне не отболело.

— Поздравляю, Муса. От души.

Наш разговор прерывает долгожданное объявление о начале посадки. В суете мы теряем друг друга из вида. Летим правительственным бортом, так что дальше все проходит без лишних проволочек. Рассаживаемся, и почти тут же самолет начинает движение. Во время взлета Злата ожидаемо начинает хныкать. Но я готова к этому и знаю, что нужно сделать. Прикрыв нас пеленкой, даю мелкой грудь. Димка во всем помогает. Смотрит гордо и жадно. Маньяк какой-то. Там же ничего и не видно…

Откинувшись на подголовник, наблюдаю за ним сквозь ресницы.