Книга Маленький грязный секрет, страница 45 – Юлия Резник

И это не про любовь, да. Не про радость жизни. В целом, не про нормальность. Это про другое. Про то, что он сам себе запретил.

В голове возобладали злые насмешливые мысли. Мысли, к чертям отравленные моим отчаянием.

— Спасибо, – вежливо поблагодарила я, когда Покровский поставил передо мной чашку кофе, и замолчала. Вместе с пониманием ситуации ушло и хорошее настроение, и желание общаться. Очевидно, я была слишком незамысловато устроена – такие игры были не для меня. По-честному, я даже их правил не знала. Порой казалось, он по мне с ума сходит, что я ему как воздух нужна. И мне хотелось кататься на качелях этих страстей. Вверх-вниз. Так запретно, что дух захватывало. Но порой я не могла отделаться от мысли, что на этих самых качелях мы далеко не уедем. А значит, надо было соскакивать с них. Пока еще оставался шанс не разбиться.

— Я, наверное, к себе пойду. Дел много накопилось, – улыбнулась, вставая, чтобы собрать тарелки.

— Как? Я думал погулять немного. Тебе нужен свежий воздух.

Было похоже, что я своим сообщением застала свекра врасплох. Ну, не думал же он, что я и дальше буду выставлять себя полной дурой? Я, конечно, жалкая, но и у меня есть гордость.

— Что мне действительно нужно, так это понять, как жить. А воздух… Я форточку открою. Спасибо. Было очень вкусно. Обед за мной. Если вы не уедете.

— А если уеду? – сощурился свекор.

— Я доем остатки завтрака, – пожала плечами. – И тогда лучше приготовлю ужин. Может, вы бы чего-то хотели? – спросила, поравнявшись с выходом.

— Готовь на свой вкус, – устало заметил Покровский.

Сложно было уходить, держа спину прямо. Сдохшие надежды повисли на плечах неподъёмным грузом и тащили к земле. Определённо надо было запретить такие эмоциональные качели.

Засев в комнате, растерянно огляделась. Дел у меня и впрямь накопилось. Я же не могла и дальше обманываться, что мне есть место в этом доме. Его не было…

Открыла приложение банка. Там, где на депозитном счете лежал не один миллион, теперь красовались всего несколько тысяч. И дело ведь не в самих деньгах, а в той уверенности, которую они давали. Раньше, как бы ни сложилась моя судьба, я четко осознавала, что мне, по крайней мере, не грозит оказаться на улице. Теперь же такой уверенности не было абсолютно… Паника подступила будто из ниоткуда, и отовсюду сразу. Руки задрожали. Я потому не сразу обнаружила, что зажатый в них телефон завибрировал на беззвучном.

— Да!

— Привет.

— Паша? – всхлипнула я.

— Я не вовремя?

— Нет-нет. Не в этом дело. Ты прости, – сделала судорожный вдох. – У меня… Я тут… В общем, пытаюсь осознать, что теперь бомжиха.

— Разве свекор не забрал тебя к себе?

— Да. Да, конечно. Ты прав. Забрал. Но это же другое. Я не могу жить с ним вечно. И вообще. Не бери в голову. Я… что-то расклеилась.

Расклеилась до того, что сама не поняла, как вывалила на абсолютно чужого мне человека столько личного. И наверняка ему не нужного.

По-детски вытерла нос рукавом. Но что бы ни делала, спокойнее не становилось. Я так себя чувствовала лишь однажды. Когда бабушка умерла. Ужас. У меня ничего от нее не осталось, выходит? Или, может, стоило поискать? Фотографии и иконы, и красивого изумрудного цвета лампаду, которую я после ее смерти ни разу не зажигала. Ведь на самом деле не верила ни во что сверхъестественное – вся моя жизнь была подтверждением тому, что чуда в ней не случается.