Онлайн книга «Лекарство от одиночества»
|
На заднем плане о чем-то трещат анестезиолог с сосудистым. Юра влетает последний, вытянув перед собой согнутые в локтях руки. Быстро надеваю на него перчатки и стерильный халат. И, как гребаный Хатико, заглядываю в родные глаза — еще более синие на контрасте с белой маской, прикрывающей нижнюю часть лица. Что я хочу в них увидеть? Не знаю. Вероятно, обещание, что все будет хорошо. Напрасно. Юра смотрит, будто сквозь меня. И даже интересно становится, если ему так невыносимо меня видеть, почему он не попросил встать с ним ту же Елену? — Ну что, поехали? Операция предстоит сложная. Больной поступил с тяжелейшим оскольчатым переломом локтевого сустава и повреждением артерии предплечья. Высок риск ампутации. Посторонние мысли выветриваются из головы сами собой, и начинается тяжелая напряженная работа. Тут уже не до рефлексии. Хорошая операционная медсестра — практически экстрасенс. Она предугадывает мысли хирурга еще до того, как он сам понимает, что от нее потребуется в тот или иной момент. И это не только вопрос компетенции, но еще и времени, необходимого для того, чтобы «станцеваться». Наши «репетиции» остались в далеком прошлом. Но я по старой памяти справляюсь неплохо. Интересно, Юрка это заметил? — Все. Можно шить. Удивленно моргаю, переводя взгляд на большие электронные часы. Время в операционной течет несколько иначе, чем за дверью. Ого… Мы тут почти пять часов простояли! Отступаю на шаг, давая Юре больше пространства для маневра, и задеваю бедром тележку. Инструмент звякает, один из зажимов летит на пол. Над столом взвиваются короткие, но емкие проклятья. Упавший инструмент — плохая примета, а врачи — очень суеверные люди. Я сглатываю и торопливо наклоняюсь, чтобы поднять зажим. В голове пульсирует от того, насколько я напряжена. В ушах шумит кровь… Юрка покидает операционную молча. Я принимаюсь убирать отходы. Помогаю санитарам переложить пациента со стола на каталку. После операции тому положен контрольный рентген. Лучше думать об этом, да, чем о том, что Юра рассчитывал, что я не справлюсь. Ближе к концу смены иду в сестринскую. — …не все так гладко в королевстве. Валов сегодня в отделении ночевал неспроста. Толкаю дверь. Прохожу к своему шкафчику. Девочки затыкаются, конечно. И спешно меняют тему. Переодеваюсь. Как быть с Юрой — понятия не имею. Я не чувствую себя виноватой, идти к нему мириться первой? С чего бы вдруг? С другой стороны, эти все разговоры — тоже не дело. В первую очередь, место, где мы живем, это его дом. И если кому-то из него и уходить, то мне. Сама мысль об этом заставляет сердце сжиматься от ужаса. Как уходить? Я же люблю его… Люблю так, что в груди болит. Тогда откуда вообще эти мысли?! Пересилив себя, иду к мужу. — Можно? Юра отрывается от компьютера. Весь такой серьезный, что у меня невольно растягиваются губы в улыбке. — Да, Эля, заходи. Ты что-то хотела? — Вообще-то хотела, да. Мы вчера не договорили, если помнишь. — Наши взгляды встречаются. Юра выглядит удивленным. — Думаешь, мой кабинет — подходящее место для выяснения отношений? Я закипаю: — Я не собираюсь выяснять отношения. Но мне хотелось бы с тобой поговорить. Дома. Если ты, конечно, планируешь туда вернуться. Конечно, это все — тупая бравада. Я даже мысли не допускаю, что он опять будет ночевать где-то, но… Юра выходит из-за стола. Заставляя меня все больше нервничать, просовывает руки в карманы робы и проходится туда-сюда по кабинету. А потом отворачивается к окну и одним предложением опрокидывает мой мир: |