Книга Лекарство от одиночества, страница 39 – Юлия Резник

— Ты серьезно сейчас? — сглатываю.

— Еще как серьезно. Только мой тебе совет, Эльвира Валерьевна, взвесь все как следует. Твоему мужу это может не понравиться.

— Почему ты так в этом уверен? Он сказал, что помог бы мне, если бы…

— Взвесь, — перебивает меня Георгий и уходит. Ну, вот и что это означает? Какой странный день. Нет, он что — правда замолвит за меня словечко? Неужели Бутенко разглядел во мне особенный дар? Не зря же он мне как никто другой этот институт вспоминал.

Уношусь на годы назад, когда только-только пришла в его отделение практиканткой. Может, в те дни я как-то по-особенному себя проявила? Да ну. Какие глупости. Никакими выдающимися способностями я не отличалась.

Домой приезжаю затемно. Юры еще нет. Что неудивительно. В последние дни он вообще как будто не спешит к нам возвращаться. Свекор со свекровью смотрят какой-то сериал. Я оставляю с ними Мишку, а сама поднимаюсь наверх. Нужно же понимать, как долго продлится мое рабство, если я соглашусь на предложение Георгия. Открываю ноутбук — у нас он с Юрой один на двоих. Палец дергается, чтобы свернуть открытое окно программы, но в последний момент что-то заставляет меня присмотреться к ней повнимательней. Поначалу я ровным счетом ничего не понимаю. Зачем Юре карты малышат? На ум не приходит ничего толкового, а то, что лезет в голову… не лезет ни в какие ворота.

Дверь в спальню открывается.

— Привет.

— Привет.

— Что делаешь? — Юра на ходу снимает пиджак и открывает шкаф.

— Хотела посмотреть кое-что в интернете, а тут открыта одна интересная вкладка. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Тонкая голубая рубашка не в силах скрыть, как напрягаются Юркины мышцы.

— Нечего рассказывать, — бросает тот.

— Кроме того, что ты сходишь с ума? Юра… Матиас ведь сказал, что твоя сперма не была использована. Зачем ты все это делаешь? Что хочешь найти среди этих карт? Своего ребенка? Так это глупо.

— Я сам решу, что глупо, а что нет. Просто не лезь в это.

— Почему? Твоя сперма не была использована! — ору я.

— А я тебе говорил, что у меня в этом нет никакой уверенности! — шипит Юра в ответ. — Я вообще не удивлюсь, если ты с Пятсом заодно.

Я вскакиваю как ошпаренная.

— Что ты хочешь сказать, а, Юра?!

— То и хочу!

— Думаешь… Думаешь, меня заело, что у какой-то левой бабы родился твой ребенок? Так заело, что мы с Пятсом решили это скрыть?

— Да. Именно так я и думаю.

— Озвереть, — я плюхаюсь на кровать, обхватив голову. В душе — полнейший сумбур. То, что он говорит, то, что он верит в это… Я не знаю. У меня просто нет слов. После всего, что я ради него пережила… После того, что отдала ему…

— Дети, у вас все хорошо? — заглядывает в комнату свекровь.

— Нет, — шепчу я, слизывая слезы с губ. — Все плохо. Все очень и очень плохо.

— Эля!

Юрка дергается ко мне, как будто осознав, в чем меня обвинил, и пожалел об этом. А я не могу… Мне впервые отвратительны его касания.

— Не надо, Юр. Ты объясни матери, что происходит. Чем ты тут занимаешься. Я вообще не уверена, что это законно. Надеюсь, тебе хватает ума не преследовать этих детей… Боже.

Каким-то чудом я успеваю добежать до туалета, где меня выворачивает. Кажется, у меня истерика. Между спазмами я смеюсь. Это же бред. Такой бред… Как он до такого додумался? В каком отчаянии надо быть, чтобы начать отслеживать всех детей, родившихся через девять месяцев после моего злосчастного ЭКО? Это как основательно должна поехать крыша? Если бы мне не было так херово, я бы Юрку от души пожалела.