Книга Эндшпиль, страница 45 – Юлия Резник

— Потому что именно так устроен человеческий мозг! В целях безопасности мы неизбежно просчитываем будущее, а когда не можем этого сделать — начинаем психовать и тревожиться.

— То есть дело только в этом? А в целом… я тебе не противен?

Да блин! Мне его почти жаль. И я ненавижу себя за это чувство, потому что человеком, каким он себя сделал, впору гордиться.

— Ты мне не противен, Рамиль.

— Тогда давай на этом и остановимся.

Не глядя на меня, он откладывает лопату. И пробормотав что-то невнятное, уходит в дом. Вот. Вот, о чем я говорю. Шакиров даже этот разговор не вывез. Хотя сам же его и начал. Ну, или же он нарочно решил его не продолжать, оставляя мне шанс передумать. Не знаю, что хуже…

Да блин! Шмыгнув носом, высаживаю следующий кустик. И еще, и еще. Набираю воды, убрав подальше злосчастный шланг. Поливаю высаженную рассаду. Рою еще канавку. Засеиваю семена зелени. Сую махонькие луковки. Солнце медленно катится по дуге… В животе урчит. Интересно, мегеры что-нибудь приготовили? А если да, то накормили ли этим Рамиля? Или он все же смог отстоять свои пэпэ-принципы?

Особенно интересно в контексте его скорого отъезда. Он же не думает, что я останусь жить с ними под одной крышей?

Марина

К концу дня я чувствую себя героиней передачи «Выжить любой ценой». Спина отваливается. Ноги подкашиваются. А руки дрожат так, словно я не помидоры сажала, а разгружала вагоны с углем.

И что удивительно — в этот раз все происходило на абсолютно добровольных началах. Никто надо мной не стоял, нудя над душой, что я не выйду гулять, пока не соберу долбаного колорада с пары гектар картошки.

Так зачем это все? Я даже себе не могу объяснить. Возможно, во мне проснулись крестьянские гены.

Психанув, обещаю себе, что в следующем году — никаких огородов. В лучшем случае высажу какие-нибудь цветочки.

Так, стоп. В следующем году?!

Да ну нет!

Едва передвигая ногами, тащусь к дому. Только открываю дверь, в нос ударяет аромат выпечки, жареного лука и мяса. Ко всем прочим свалившимся на меня бедам добавляется обильное слюноотделение. Интересно, насколько я поступлюсь своими принципами, если отужинаю приготовленными «свекровью» харчами?

Прерывая ленивый ход моих мыслей, из гостиной доносится трагический женский вой:

— Ты разбил мне сердце-е-е!

Ух ты. Похоже, кое-кто прочно сидит на турецких сериалах. Вот тебе и аристократия. Вспоминаю, как эти две на меня накинулись, и с сожалением прохожу мимо кухни. Не буду я ничего есть — у нас контры.

В поисках Рамиля обхожу дом, но его нигде нет. Похоже, он уединился в своем кабинете. Интересно, а его матери с бабкой туда тоже заказан ход? Если так, то я готова ему аплодировать. Ну и что, что он прячется от этой парочки вместо того, чтобы выставить их за ворота? Это тоже какой-никакой протест.

Стараясь не отсвечивать, быстро поднимаюсь наверх. Горячий душ после такого дня воспринимается едва ли не божественным откровением. Упругие струи воды бьют по натруженным мышцам, заставляя меня стонать в голос от облегчения.

Господи. Как же я задолбалась! Натягиваю шорты, футболку, кое-как сушу волосы. Но мой голодный желудок урчит едва ли не громче фена, так что я быстро сворачиваюсь и плетусь в кухню.

— Я полюбил тебя с первого взгляда!

— Ложь! Ты спал с моей сестрой! — продолжается сериал.