Книга Эндшпиль, страница 47 – Юлия Резник

Так и идем, держась за руки, вниз по лестнице, когда нам наперерез выскакивает Динара Александровна.

— Вы куда это собрались на ночь глядя?

— Гулять.

— Какой гулять?! Время — девятый час. У тебя турнир, Рам!

— Мам, — устало прикрывает глаза Шакиров, — Мне тридцать лет. И мне не нужно спрашивать у тебя разрешения, чтобы пройтись!

— На улице похолодало. Всегда так перед Пасхой. Простынешь. Потом с температурой будешь играть? Или, может, у тебя вообще план отсидеться на карантине?

— Мы недолго, — миролюбиво обещаю я.

— Я с сыном говорю, — отмахивается «свекровь».

О-о-о. Ну... удачи, че.

— Я прослежу, чтобы Рамиль не бегал босиком по росе.

Шакиров закашливается, кажется, маскируя смешок.

— Пойдем, — быстро говорит он и, не слушая материнских причитаний, толкает дверь.

Его ладонь теплая и большая, пальцы уверенно смыкаются на моих. И моя рука ложится в нее идеально.

Динара Александровна что-то возмущенно выговаривает нам вслед, но дверь закрывается раньше, чем я успеваю разобрать хоть слово из ее пламенной речи. И хорошо. Как-то я устала от претензий этой несносной женщины. Расслабляюсь, лишь выйдя за ворота. На улице в самом деле прохладно. Лицо обдает свежим ветерком, пахнущим хвоей, черемухой и, как ни странно, печным дымом. Невольно начинаю дышать глубже... Кайф!

— Что? — спрашивает Рамиль.

— Пахнет дымком. Чувствуешь?

— Наверное, кто-то затопил баню.

— А у нас в деревне так осенью пахло, — делюсь я неожиданно всплывшими воспоминаниями. — У меня прямо флешбэк. — Прикрываю глаза, продолжая шагать вперед, и зачем-то в деталях ему их описываю: — Ранние сумерки, огород, наконец, убран, и в каждом домике затоплена печь. А ты идешь домой с гулек — счастливый, хотя руки замерзли и нос течет. И впереди вся жизнь!

— Да ты почти Бунин…

— Смейся-смейся.

— Я не смеюсь. Правда похоже.

— Ты читал Бунина?

— А что, это не круто?

— Да почему? Я поражена в самое сердце. Думаю даже, может, тоже перечитаю.

Рамиль фыркает. И это такое хорошее, мирное фырканье, что я довольно улыбаюсь.

Мы идем по улице. Поселок у нас небедный. Возле каждого дома установлены красивые фонари. Дорога широкая, и есть тротуар. Дома все подчистую за высокими заборами — один другого помпезнее.

— Ничего себе, — протягиваю я, разглядывая очередной особняк с балконами, арками и входной группой размером с сельский клуб. — Это что, частный дом или филиал ЗАГСа?

— Дом, конечно, что ты выдумываешь?

— Люди правда в таком живут? Там же, если мужа потеряешь, можно смело объявлять в розыск.

— Или отследить его по геолокации, — вносит свое предложение Шакиров.

— Хорошо, что у тебя домик поменьше.

Рамиль поворачивает голову.

— Почему?

— Я тебя даже в нем не нашла, — пожимаю плечами. — А уж в таком и подавно.

— Когда это ты меня искала?

— Когда пыталась понять, нужна ли тебе моя помощь, или ты своими силами от родни отбился.

Рамиль хмурится. Качает головой, но уголок рта снова дергается.

Погожий вечер, золотой свет фонарей, аромат цветущих садов и рука Рамиля в моей… Хорошо. Так спокойно и тихо, как давно уже не было. Значит, жди какого-то пиздеца, да? Ловлю себя на этой мысли и злюсь. Повторяю, что это просто дурацкие установки, которые в нас вбивают с детства. Что за счастье не надо платить, а если посмеешься — то вообще не факт, что поплачешь. Но избавиться от них, даже будучи человеком осознанным, очень сложно.