Книга (не) желанная жена офицера Басманова, страница 47 – Анна Арно

Удивительно, но пальцы еще помнят, как косы плести. Помниться в детстве не раз приходилось спасать мелкую разбойницу, чтобы она не повисла своими лохматыми кудрями на каком-нибудь ежевичном кусте.

Неумело, но я все же справляюсь с поставленной задачей. Затем подсовываю свою ладонь под ее щеку, приподнимаю и укладываю ее голову на свое плечо.

Ну точно спит. Податливая, как куколка. В сознании разбойница бы мне и близко ничего подобного не позволила бы.

Поэтому я уже смелее возвращаю руку на ее талию, и утыкаюсь носом в ее макушку. Вдыхаю полной грудью, а пальцы как-то неспокойно поглаживают плоский животик под вязанной тканью.

Держись, полковник.

Держись.

Все нужно сделать правильно, чтобы не сорвалась. Никогда не прощу себе, если все испорчу.

— Спокойной ночи, разбойница, — шепчу я рядом с ее ушком.

Странное ощущение. Вот так засыпать рядом с Машей.

Думал мне о таком только мечтать всю жизнь придется. Хотя и такой роскоши я себе никогда не позволял.

Невеста брата. Невеста брата.

Как заклинание. Как клеймо. Как мое собственное проклятье.

Но теперь…

— Спокойной ночи, Бес, — вдруг ее тихий голос будто гром среди ясного неба.

И я снова весь напрягаюсь.

Не спит значит?

А чего тогда притихла?

Испугалась?

Блядь, ну точно.

Конечно она почувствовала, что у меня стоит и теперь просто в ужасе обмерла. А я как идиот… еще все усугубляю!

Черт бы меня побрал.

— Маш, — хриплю, с усилием воли отнимая свою руку от ее талии.

— М?

— Так ты… — прочищаю севшее горло, — не спишь?

— М-м, — мычит она отрицательно.

Вот черт…

Морщусь, борясь с желанием дать самому себе подзатыльника:

— Я это… — сглатываю шумно, пытаясь придумать, как объяснить свои действия, — просто волосы твои в лицо лезли, вот я и…

— Я поняла.

Что она поняла?

Что она могла понять, черт меня дери, в таких-то обстоятельствах?

Что я извращенец? Маньяк, который нюхает ее пока она спит. Гладит, косы ей плетет, упираясь ей в задницу стоящим членом?

Пиздец. Пиздец.

Кажется я только что сделал то, чего больше всего боялся. Выдал себя с потрохами и напугал свою невинную невесту.

— Прости, — хриплю я.

— М-м, — отрезает тут же.

Только ни это.

— Маш, я клянусь, я тебя никогда не обижу и…

Она вдруг приходит в движение и разворачивается в моих объятиях, а я едва удерживаюсь себя от того, чтобы не попятиться и не вылезти из спальника, отчего-то до одури боясь ее реакции.

— Я же вроде просила, — смотрит на меня хмуро.

— О ч-чем? — запинаюсь даже, плохо понимая, о чем мы говорим.

Он вдруг ловит мою ладонь, так и зависшую в паре сантиметров от ее бедра, и… прижимает обратно к своей талии:

— Я попросила не напрягать руку. А ты чем занимаешься?

Смотрю на нее удивленно.

Не собирается отчитывать меня за непристойное поведение?

Может она снова бредит? Или лунатит?

А хотя, она же нехило припила отцовской настойки, видимо это и притупило ее чувства. Тогда есть шанс, что она ничего и не поняла.

У меня аж гора с плеч. Выдыхаю облегчено:

— Ладно, прости, — сдаюсь с удовольствием. — Я больше не буду.

А сам скольжу ладонью по ее худенькой спинке, как бы ненароком задвигая Машеньку обратно в свои объятия.

Она на удивление легко поддается.

Ну точно отцовская настойка виновата.

Маша прижимается щекой к моей обнаженной груди, ведь рубашку я застегнуть так и не успел, чтобы поскорее выполнить приказ этой командирши.