Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 68 – Лучия Мун

— Чёрт! — он сквозь зубы бросает проклятие, его профессиональное спокойствие наконец трескается. Выглядит это очень неприятно… Только что он был врач, а сейчас… “черт”.

На секунду воцаряется тишина, прерываемая моими прерывистыми всхлипами.

Он тяжело дышит, рассматривает блестящий от смазки инструмент и переводит взгляд на меня.

На меня, дрожащую на клеенке.

Интерн резко выпрямляется, его лицо искажает холодная ярость. Он швыряет расширитель на металлический поднос с громким лязгом.

— Ты знаешь, что за отказ от медицинских процедур или активные помехи работе доктора, пациенту полагается наказание, — его голос теперь ледяной, каждый звук словно отточенный скальпель.

Всхлипываю, на выдохе говорю:

— Я не знаю… Нет…

— Ты сорвала процедуру.

Я прижимаю дрожащие руки к животу, чувствуя, как слезы продолжают течь по моему лицу.

Он тянется к столику с чемоданом, выбирая другой расширитель — еще больше, с устрашающими зажимами. Мое сердце замирает.

— Нет... пожалуйста... — я съеживаюсь, ползу к краю кушетки.

Он хватает меня за лодыжку и резко тянет к себе.

— На четвереньки. Сейчас же. Или сообщу и… тебя накажут.

О наказании я слышу впервые, но охотно верю, что это здесь так.

* * *

Его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя красные отметины. Я бессильно трясу головой, но тело уже повинуется — униженно переворачивается, принимая эту позу.

Я взвизгиваю и от страха крчу

— На помощь!

Хоть и понимаю, что помочь мне некому.

Что я здесь одна.

Но взвизгиваю еще и еще, может, Вальтер услышит, но мозг тут же вспоминает, что Вальтер чем-то занят по утрам.

Рука интерна уже прогибает мне поясницу. Он показывает блестящий расширитель — специально держит прямо перед моим носом:

— Не вытерпела тот, теперь потерпишь этот, он еще больше.

В последний раз изо всех сил я кричу дрожащее:

— На помощь! Помогите… Прошу…

Понуро опускаю голову вниз понимая, что сейчас буудт серьезные пытки, как слышу, за моей спиной со скрипом открывается дверь.

— Уйди, — приятный, но строгий голос, — ты не умеешь как надо.

Тут же переворачиваюсь и сажусь на попу устойчиво. Сейчас может быть всякое, надо быть начеку.

Уфф, слава тебе боженьки — это Кир.

Кир… Кир пришел на помощь.

Он услышал мои крики, пришел и… увидел меня, увидел, как я стою перед интерном раком…

Кровь тут же бросается мне в лицо, когда я представляю ЧТО он видел.

Интерн виновато опускает глаза и, что странно, совершенно не перечит Киру. Непонятно, ведь интерн здесь — врач, а Кир — пациент.

Но все как будто с ног на голову.

Все странно.

Все неправильно.

Кир уверенно продолжает:

— Хватит. Я все сделаю сам.

Вижу в глазах интерна… страх, он тут же спрашивает взволнованным тоном:

— А что на это скажет многоуважаемый Вальтер?

— Мне плевать, — хмыкнув, Кир передразнивает, — многоуважаемый…

Прямо при интерне, Кир укладывает меня на живот, успеваю заметить, как он отбрасывает страшный зажим и берет в руку смазку. Надевает запасные перчатки из чемодана интерна и помогает мне лечь на бок.

— Вот так, ножки сгибай и подтягивай… Повыше…

Крайне тактично, по-медицински аккуратно Кир гладит меня по бедру, успокаивая, и ощущается это так заботливо, так мягко, так приятно, что я… успокаиваюсь и полностью отпускаю страх.

Даже звук выдавливающейся смазки меня не пугает, не заставляет вздрогнуть.