Онлайн книга «Медкомиссия. Строгий врач»
|
— Хорошая девочка… Он не торопит. Даёт мне время перевести дыхание, пока я сама, уже покорно, переворачиваюсь на живот. Кир берёт расширитель, и холодный блеск инструмента снова заставляет меня напрячься. Но теперь я не сопротивляюсь — только глубже вжимаюсь в кушетку, сдаваясь. Он кладет расширитель мне на спину, и прохлада металла заставляет кожу дрогнуть. — Сейчас будет немного неприятно, — он вновь предупреждает, подкладывая под меня небольшую подушку, приподнимая бедра. — Но если станет больно — скажешь, и я остановлюсь. Его пальцы снова касаются меня, уже без перчаток, смазанные, скользкие. Они ласкают кожу перед тем, как он берет расширитель и подносит его к напряженному входу. Едва касается и… Жар по коже, испуганно вздыхаю… вздрагиваю… Его ладонь тут же ложится на поясницу, тяжелая и успокаивающая. — Дыши… Он вводит кончик — медленно, но настойчиво. Тело сопротивляется, сжимается, и сразу чувствуется тупое давление, распирание. Я хватаюсь за край кушетки, но он тут же останавливается. — Больно? Я киваю, с губ срывается тонкий писк. Кир не двигает инструментом, просто ждет, пока спазм не ослабнет. Его большой палец рисует медленные круги на моей спине, будто отвлекает. — Еще чуть-чуть… И снова движение — глубже, шире. Боль вспыхивает, но тут же притупляется, потому что он входит не резко, а волнообразно, позволяя тканям поддаться. Внутри становится жарко, тесно, но вместе с этим — странно наполненно. — Вот так… ччч… Он раздвигает штуку и я ощущаю настоящее распирание — глубокое, грубое… безумно унизительное…, Он тут же замирает, чувствуя, как я сжимаюсь. — Терпишь? Голос у него низкий, хрипловатый. Вопрос звучит почти как ласка. — Ччч, не бойся… скажи… Киваю, потому что мне не то чтобы больно, скорее... унизительно и страшно. А значит, можно и потерпеть… Мягко он продолжает — уже не столько осматривает, сколько приучает. Каждое его движение вытягивает из меня тихий стон, но он не ругает. Видит, что мне правда уже больно. Мягко, но настойчиво успокаивает: — Хорошая девочка… не сжимай попочку… Внутри что-то вспыхивает огнем и я резко дергаюсь: — Ааах… Боль становится слишком острой… Я больше не могу терпеть и надо бы ему сказать, что… — Аааайй… Но Кир сам останавливается. Он меня чувствует. Понимает, что я не вру. Его пальцы впиваются в мои бедра, удерживая, не позволяя мне лишнего дернуться. — Все-все-все, ты умничка. Уже достаточно. Инструмент раскрыт, я дышу глубоко. Кир осматривает, я ощущаю, как расширитель слегка во мне двигается. Закусив губу лежу, с губ срывается болезненный стон… — Ммм.. — Ччч, моя девочка… Расслабь попу… Он касается моей спины и новь говорит ласковое “ччч”, и я выдыхаю и… сразу становится легче. Я только сейчас поняла как была напряжена. Даже расслабившись, я, получается, напрягалась. И сейчас я отпускаю себя… Кир отмечает, что я больше не сжимаюсь и пальцами растягивает попу. Дырочка даже с инструментом еще немного расширяется и он меня хвалит: — Умница… Какая умница… Вновь слегка меняет угол наклона инструмента и говорит на выдохе: — Ну вот и все… — и уже в сторону интерна, — видишь, она все дала посмотреть. Он извлекает инструмент, и попка, с облегчением, смыкается. Но его рука не уходит — скользит по дрожащей коже, гладит. |