Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 64 – Лучия Мун

— Раздевайтесь.

Фраза звучит как приказ, а не просьба.

Губы пересыхают, но я медленно развязываю пояс, будто кролик под взглядом удава, и самостоятельно снимаю с себя халат. Прохладный воздух касается сосков, между ног на миг возникает искра, но внутри я пугливо съеживаюсь.

Боюсь.

— Садитесь вот так, — он помогает мне “правильно” усесться на диван, так как ему надо. В позу “лягушка”, она же “бабочка” — сидя на попе, опираясь на руки, расположенные сзади спины, ноги, согнутые в коленях — раскрыты в стороны. Пятки соединены на уровне промежности.

— Да, хорошо. Вот так.

Андрэ достает стетоскоп, металл блестит при тусклом свете лампы.

— Глубоко вдохните.

Успокаиваюсь при виде стестоскопа. Может, сегодня все будет не так страшно, как вчера.

Подчиняюсь его команде, глубоко вдыхаю. Он прижимает холодный диск к груди. Его пальцы скользят по ребрам, намеренно задерживаясь, не знаю что может исследовать врач, касаясь пациентки около груди.

Его пальцы задерживаются под грудью, там, где рёбра переходят в мягкий изгиб тела. Сначала трогает, потом начинает давить. Давление сильнее, чем нужно для осмотра и даже для пальпации — больно, так, что я вздрагиваю и мне хочется его остановить, пресечь, но…

… но я не могу.

Мне кажется, будто он проверяет не моё дыхание, а мою покорность. Отмечает буду ли я перечить врачу или нет.

— Вы дышите неровно, — его голос звучит почти снисходительно, но в глубине — тёплый, тёмный оттенок, от которого по спине пробегает дрожь. — Сердцебиение учащённое… Странно. Вчерашние процедуры не помогли?

Молчу.

Вчерашние «процедуры» оставили после себя липкий стыд и разбитость, но также неизгладимый след где-то глубоко внизу живота.

Он намеренно медленно передвигает стетоскоп ниже, к животу. Металл холодный, но там, где его пальцы скользят по коже, словно остаются ожоги.

— Выпрямите спину, — он требует и переводит стетоскоп ниже, там, где им не прослушивают…

Кругляшок холодного стетоскопа касается живота.

Его палец давит ниже пупка — слишком властно, слишком настойчиво. Он не просто прощупывает, он заставляет меня испытать страх — страх пациента перед врачом, унижение от осмотра.

— Напряжение в мышцах...

Голос звучит отстраненно-профессионально… Но стоило мне вздрогнуть, как его дыхание стало чаще. Я это замечаю… замечаю и…

Его зрачки расширены — да, сомнений нет теперь уже точно. Он наслаждается моей реакцией.

— Значит, нужно провести внутренний осмотр. Сейчас подготовим вас…

Сердце колотится так, что кажется, он слышит его даже без стетоскопа. В горле пересыхает, язык прилипает к небу.

Я понимаю что к чему. Что значит “внутренний” и что значит “подготовим”.

С губ срывается взволнованный протест:

— Нет...пожалуйста…

Собственный голос звучит жалко, по-наивному беспомощно. Руки инстинктивно прикрывают живот — последний рубеж защиты.

Он мгновенно реагирует.

Его пальцы сжимают запястье, пригвождая к кровати. Боль пронзает до кости, но хуже другое — его большой палец медленно поглаживает пульсирующую вену, будто успокаивая меня перед чем-то неминуемо страшным.

— Вы же не хотите, чтобы пришлось фиксировать вас?

Пот по спине.

Мурашки… Теплое дыхание касается губ…

Его тихий голос и спокойная властная интонация срывает последние покровы с этой игры. Заставляет задрожать и… принять.