Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 141 – Хьюго Борх

А он тогда бродил над подземельем…, разгадывая знаки на стенах, и не подозревая, что Дьявол побывал везде.

Он поднял руки к глазам, чтобы стереть с них пыль, и задел ветошь, висевшую на стене. На него слетела его когда-то пропавшая сутана. Выходил он в полной темноте, но избегая столкновений – помнил каждый камень, торчащий из стены.

Он затворил железную дверь, снова закрутив скрепи. Дьявол ждет в склепе инквизитора и его слуг. Более весомых улик против него не сыскать. Да пусть все сгорит, чем исполнится его замысел!

Сухой хворост вспыхнул быстро и пламя взвилось до потолка, через несколько мгновений дом охватило огнем и дымом. Он носил охапки хвороста и соломы, раскладывая их ближе к деревянной мебели, когда горело от жара его лицо. И уже пылало жаром его лицо. Никогда слуги инквизитора сюда не попадут. И когда будут стоять обугленные стены и сгоревшая крыша, никому не придет в голову искать эту дверь. Теперь он шел по лесной дороге навстречу рыбакам. Он сообщит им о поджеге, и уведет Марту в лес. Никто не раскроет его план.

Когда он оглянулся на зарево пожарища, кто-то подкравшись сзади, вывернул на его голову сутану, повалил на землю и стал жестоко бить. Голосов он не слышал, глаза были завязаны. Он с хрипом, часто задышал под тяжестью того, кто навалился на спину. Как скользкий лунь он вывернулся, и оттолкнул нападавшего ногой. Затем он ударил следующего, но вновь его сзади сшибли с ног. Чьи-то сильные пальцы залезли в рот и схватились за язык. Священник почувствовал острую режущую боль, и горячая кровь хлынула в горло. Он чуть не захлебнулся – его успели вовремя перевернуть на живот, и он смог вдохнуть воздух.

…Он потерял сознание, глаза слиплись от натекшей крови, и слух и зрение повернулись внутрь и там, где сплошные тени, он ищет себя, но не находит, ибо не знает, где можно найти себя. На ощупь, судорожно, ломая ногти, он цепляется за выбоины каменной стены, по которой струится вода. Его мучает жажда, но водяные потоки минуют иссохшее горло. Ноги, немеющие ноги застряли в трещинах этой беспредельной стены. Он втиснут в стену. Но взгляд срывается вниз и…

Сознание выбросило его из забытья наружу. Он шевельнулся, держа рот открытым от разгоревшейся боли, от пожара боли, несносного пылающего в гортани пожара. В висках кололо, будто их стянули скобами. Он успел подумать – случилось что-то непоправимо страшное. Приподнял голову и услышал голос, будто из того света. Он застонал, и пелена крови разорвалась на глазах ошметками – у ног его возилась Марта. И разговаривала с ногами как с малыми детьми. Она повернулась спиной, захватила обе ноги, прижала локтями и потащила свою ношу волоком.

Его второе пробуждение состоялось в собственном доме. У изголовья было две женщины и ребенок. Женщины его судьбы. Женщины, им спасенные, Кристина и Марта. Теперь они вытягивали его из лап смерти.

В том, что Марта спасла ему жизнь, он усмотрел знак, ниспосланный свыше. Зачем он нужен в этой жизни им? Что может грешник на грешной земле?

Он еле дышал от того, что рот был чем-то наполнен, и сводило скулы от боли. Кристина держала палец у своих губ, показывая ему знак молчания. А он видел за ее спиной черные крылья и дьявольскую личину, нависшую с потолка.

* * *

Рыбаки исполнили свою просьбу – они тайно привезли Марту, но если страх принудил их к выполнению просьбы священника, то еще больший страх привел их к заговору. Они давно хотели избавиться от Марты, которая, по их мнению, могла оговорить любого. Но требовалось сохранить в тайне их участие в укрывательстве Марты. Самым простым, по их разумению, решением было отсечение языка тому, кто все это задумал. И он никогда не сможет их назвать. Он замолчит навсегда, и ни бесовские силы, ни щипцы Инквизиции не вынудят его назвать своих сообщников. Ни на одном суде!