Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 139 – Хьюго Борх

Круг замкнулся. Дьявол преследовал его всегда, всю жизнь. Во всяком случае, ОН незримо присутствовал рядом во всех его помыслах, вершил дела от его имени… И ОН дождался своего часа – и вселялся в него теми страстными ночами встреч с Мартой и Кристиной. Завеса тайны необратимо приоткрывалась? Когда он искал мать – он находил не ее, а Демона. Значит, мать его не оставляла никогда, но только с одной целью. Она знала, кто займется ее сыном.

«Моя жизнь протекала в присутствии Дьявола. И я не знал об этом, будучи глухим и ослепленным. Как я заблуждался! Теперь поздно думать о спасении…».

Из-за яблони подкралась Кристина и стебельком, тонким, как его обладательница, стала щекотать ему шею. Он вздрогнул, и ручейком зазвенел ее голос. Она вырвала его из забытья. И защебетали на ветках птицы, и вокруг заиграла под солнцем трава. Он неохотно повернулся к ней.

— Ну тебе, то есть, Вам совсем не щекотно, – обиделась Кристина.

— Ты заходила к Инессе? Может ей чего нужно?

— Я только от нее. Мы играли в лягушек, она так смешно надувала щеки и крутила глазами. Вот так! Нет, у меня не получается.

— В лягушек? А кто предложил?

— Поиграть? Сама не знаю…

— Кристинка, присядь рядышком.

— А Вы разве в детстве не играли в лягушек?

— Ты спрашиваешь о моем детстве?

— Угу.

Священник стянул с себя плед и наклонился к Кристине.

— Вы думаете о чем-то другом и переспрашиваете меня постоянно, – заметила Кристина.

— Да-да… В детстве… я припоминаю… весной, теплой-претеплой, в застоявшейся озерной заводи мы стоим по колено в талой воде, вытаскиваем клейкую лягушачью икру и бросаемся ею. Пока догонишь кого-нибудь – измаешься – а в руках уже нет ничего…

— Ой! Я ужасно боюсь брать в руки эту гадость. Особенно боюсь жаб. Они холодные и противные. И у них страшные глаза, как у некоторых людей.

— Людей?

— Ну да. А вы не замечали? …Как подумаю про них – дрожь пробирает. Б-р – р-р!

— И тебе захотелось играть в лягушек?

— Что?…А! Да это Инесса сама начала корчить рожи, – быстро проговорила Кристина. И уже было заметно, что мысли ее унеслись далеко от этой темы. – Ей очень нравится играть в такое. Она сильно изменилась после того случая, когда вы ее спасли. Стала такой забавной…

Кристина взяла руку священника, поцеловала и вдруг неожиданно спросила:

— Разреши мне называть тебя и обращаться с тобой так, как я хочу?

— Да-да, конечно.

Мурлыкая себе под нос какую-то дайну, Кристина ушла собирать букет к обеденному столу. Она не догадывалась, что их ждет впереди. Священник закрыл глаза, прислушиваясь к однозвучному пению синицы, так напоминающему миниатюрный колокольчик.

«Все перемешалось, как ТЫ хотел! Одних свел в могилу, других свел с ума. Бедная Марта! Отреклась от Бога! И я не смог ее спасти! Не спрятал! Она сидит в сарае и ждет ТЕБЯ! Ждет на пепелище своего дома. Но ТЫ млеешь от ожидания моей казни! ТЕБЕ больше никто не нужен. Цепкие когти! Как изящно сделать Инквизитора исполнителем твоей дьявольской воли! Сегодня мой последний шанс борьбы за Марту».

Где-то над головой раздалось слабое скрежетание, и рядом свалился жук-олень. Викарий обнял толстую нижнюю ветку, подтянулся и взобравшись на нее, увидел, как по стволу стекает сок из-под коры. На пир подоспели муравьи, жуки, шмели. Вокруг встревожились мухи, разлетелись, но быстро сообразили и вернулись на прежние позиции. Между тем два элегантных жука-оленя выбирали себе место послаще, но сцепились рогами, приподнялись на дыбы и свалились к третьему, барахтавшемуся под деревом.