Книга Убийственно розовый сад, страница 16 – Диана Пенроуз

Корнуэлл. Питомник «Серебряная Роса».

Пенни мысленно прокрутила в голове момент оформления заказа. Да, ей нужны были лилии в большом количестве, и она в спешке выбирала среди новых поставщиков. Тогда, несколько дней назад, эта фамилия ничего ей не сказала – просто один из многих питомников в соседнем городке. Она, привлеченная хорошей ценой, впервые закупала цветы у них. И вот сейчас, отправляя готовые букеты, она обратила внимание на эту фамилию. Однофамилец? Или родственник нового победителя? Много ли в Сент-Мэри-Кроу Корнуэллов?

Затворив за посыльным дверь, Пенелопа уже собиралась закрывать магазин, чтобы успеть переодеться и отправиться на прощание с Джоном, как вдруг – она уже и не помнила, в который раз за сегодня – дверной колокольчик снова пронзительно зазвенел.

Дверь цветочного магазина отворилась с тихим, протяжным звонком, впустив внутрь не только поток холодного воздуха, но и тяжелую, почти осязаемую печаль. В дверях появилась молодая женщина. Она двигалась медленно и как-то оборонительно сгорбившись, будто несла на своих плечах невидимый груз, неподъемный для ее хрупких лет. Светло-русые волосы, обычно, наверное, ухоженные, сейчас тусклыми прядями выбивались из-под платка. Но больше всего Пенни поразили ее глаза – темные, карие, в обычной жизни, наверное, живые и блестящие, а сейчас – словно две стеклянные бусинки, потухшие и наполненные бездонной тоской.

— Этот, – произнесла она без всяких предисловий, тихо и бесцветно. Ее палец, дрогнув, указал на один из самых простых и недорогих букетов, туго перевязанных черным шелком.

Пенни узнала ее. Это была Саманта Томпсон – вместе со своим братом Гарри она много лет работала в доме Франклинов.

Не говоря ни слова, Пенелопа протянула ей выбранные цветы. Саманта на секунду замерла, сжимая стебли в руках так крепко, что костяшки ее пальцев побелели. Казалось, лишь в этот миг, ощутив холодок листвы и хрупкость лепестков, она по-настоящему осознала весь необратимый ужас происходящего. Затем она медленно наклонилась к Пенелопе через прилавок, и ее голос превратился в сдавленный, хриплый шепот, полный невыносимой боли:

— Он умер… – выдохнула она, глядя куда-то сквозь Пенни, в пустоту. Ее дыхание сбивалось. – Он умер…

Сердце Пенни сжалось от острой, чужой жалости. Девушка была не просто расстроена – она находилась в состоянии глубокого шока, граничащего с прострацией.

Внезапно Саманта отшатнулась назад, словно испугавшись собственной откровенности. Ее маленькие заплаканные глаза, наполненные слезами, стали казаться неестественно большими и бездонными. Она еще мгновение стояла в полной тишине, и только ее губы продолжали беззвучно шевелиться. Затем, прижав букет к груди, как единственную опору, она, пошатываясь, развернулась и вышла из магазина, оставив за собой тяжелое эхо невысказанного горя.

Пенелопа, все еще под впечатлением от ее слов, машинально сделала шаг к витрине, чтобы поправить сместившуюся вазу, как вдруг дверь снова распахнулась. Саманта, видимо забыв что-то сказать или просто ослепленная слезами, резко возвращалась внутрь. Они столкнулись в самом проеме, плечом к плечу.

— Ой! – вырвалось у Пенелопы.

Удар был несильным, но Саманта выронила сумку, и ее содержимое рассыпалось по полу. В тот же момент ее локоть задел стоявшую у входа на низкой подставке стеклянную вазу с несколькими веточками ириса. Ваза, описав звенящую дугу, упала на пол. Тонкий, хрустальный звук разбитого стекла пронзил тишину магазина, и вода растеклась по деревянным половицам темным пятном.