Книга Убийственно розовый сад, страница 13 – Диана Пенроуз

Но мистер Финч внезапно сменил тему, его голос приобрел озабоченные, немного встревоженные нотки.

— Видите ли, я только что от молодого Корнуэлла. Вручал ему, так сказать, приз… в таких печальных обстоятельствах. И должен сказать, барышня, вел он себя… странно. Не так, как положено победителю, пусть и в день траура.

Он помолчал, подбирая слова.

— Вместо радости или хотя бы благодарности – одно сплошное беспокойство. Руки дрожат, взгляд бегающий, на месте не стоит. Все твердил, что ему нужно срочно уехать, проверить что-то в оранжерее. Я, конечно, списал все на потрясение от смерти коллеги… Совершенно понятное, в общем-то, волнение. Но, знаете… – мистер Финч понизил голос, – было в этой суете что-то… неестественное. Словно его гнал не страх, а что-то другое.

Пенелопа перестала кивать. В ее глазах загорелся знакомый цепкий огонек интереса. Она сама не успела рассмотреть Уильяма Корнуэлла в тот миг, когда достигла вершины холма, – молодого садовода и правда уже след простыл. И теперь слова мистера Финча, которые тот произносил с искренним сочувствием, в ее голове выстроились в какую-то двойственную картину.

«Любопытно, – отметила про себя Пенелопа, провожая взглядом мистера Финча, уносившего огромный дорогой венок. – Очень любопытно».

Время на часах перевалило за полдень, однако поток скорбящих клиентов не только не снижался, но, казалось, набирал новую силу. Каждый входивший с улицы приносил с собой тревожное оживление, и Пенелопа уже автоматически кивала, слыша бесконечно повторяющиеся слова переживаний. Она подмечала, что иногда сквозь формальные слова соболезнования по поводу кончины Джона ясно прослеживались жгучее любопытство и желание выведать подробности.

— Бедная ты наша Пенни, – с притворной нежностью в голосе говорила миссис Эплби, разглядывая ее так, будто ждала увидеть следы слез. – Мы-то все знали, какие у вас были… особые чувства. Такой удар, прямо на празднике!

Пенелопа лишь вежливо улыбалась в ответ, не утруждая себя опровержениями. Пусть думают, что хотят. Она давно привыкла к сплетням по поводу их с Джоном отношений.

Эта суета имела простое и мрачное объяснение. В Розмари-Хилл прощание с усопшим никогда не затягивалось. Официальное мероприятие должно было состояться уже сегодня, ближе к вечеру. Вынужденная торопливость висела в воздухе, смешивая искреннюю или не очень печаль с неизбежной суетой последних приготовлений. Цветы, которые Пенелопа собирала сейчас в маленьком магазине, должны были успеть сказать все, что не успели люди.

Дверь магазина снова распахнулась. В помещение влетела женщина средних лет. Ее волосы были неестественно-огненного оттенка, а маленькие быстрые карие глаза-бусинки метались по комнате, выискивая свежую пищу для сплетен. Пенни узнала в ней миссис Джефферсон, соседку Франклинов, чья страсть к пересудам была известна всему Розмари-Хилл.

— Мне вот этот! – выпалила она, без всяких предисловий тыча пальцем в недорогой траурный букет, перевязанный черной лентой. Казалось, сам ритуал соболезнования был для нее лишь формальностью, необходимой для получения доступа к самой сочной информации.

Пенелопа молча протянула ей выбранные цветы. Женщина тут же резко наклонилась через прилавок, и ее голос сорвался на драматический, густой шепот: