Книга Убийственно розовый сад, страница 17 – Диана Пенроуз

Саманта застыла на месте, уставившись на хаос у своих ног. Затем, с дрожащими руками, она упала на колени и торопливо собрала свои вещи обратно в сумку.

— Простите… я… я не заметила, – пробормотала она, и ее голос дрогнул уже не от горя, а от новой, детской растерянности.

— Пустяки, – поспешно сказала Пенелопа, опускаясь на колени, чтобы собрать осколки. – Вы не порезались?

Но Саманта уже не слушала. Кивнув как-то отрывисто и несвязно, она снова выскочила за дверь, на этот раз не оглядываясь, будто убегая от этого звонкого, неловкого напоминания о том, что мир вокруг все еще существует и в нем можно что-то разбить.

Похороны Джона Франклина прошли быстро и неожиданно скорбно для человека, чье высокомерие снискало ему мало искренних друзей. На погосте у церкви собралась почти вся деревня. Словно сама нелепая и жестокая природа его смерти заставила забыть старые обиды. Многие жители, впрочем, восприняли печальное событие как повод показать свои лучшие, хоть и темные, наряды, и тихий шепот сплетен все же витал в воздухе, смешиваясь с молитвами.

Лица иных выражали искреннюю, неподдельную тоску – в основном это были те, кто помнил Джона-мальчишку, а не заносчивого победителя. Родственники молодого Франклина стояли поодаль от всех, образуя отдельную замкнутую группу. Его отец, высокий и крупный мужчина с лицом, будто высеченным из гранита, стоял недвижимо. Его тяжелый взгляд медленно скользил по собравшимся, словно безмолвно отмечал в своем внутреннем гроссбухе, кто действительно скорбит по его сыну, а кто пришел из праздного любопытства или, того хуже, скрытого злорадства.

Семья Франклинов была одной из самых обеспеченных в Розмари-Хилл. Старый Франклин владел самым крупным в округе строительным бизнесом, и их просторный дом на окраине деревни явно говорил о достатке. Чуть позади хозяев, почтительно склонив головы, стояли Саманта и Гарри. Они были братом и сестрой и уже много лет подрабатывали у Франклинов: она – по хозяйству в доме, он – в саду и на подворье. Франклины были одной из немногих семей в деревушке, кто мог позволить себе прислугу, и эта социальная пропасть ощущалась даже здесь, у открытой могилы, разделяя скорбящих на «них» и «всех остальных».

Пенелопа держалась в стороне, и ее медовые глаза медленно скользили по собравшимся, подмечая детали: заученные жесты, притворные вздохи, искренние слезы. Так же, как и взгляд Джона Франклина-старшего, ее взгляд анализировал, хотя и по другим причинам. Впрочем, она думала не о завистниках, а просто о соседях, которые, как и все люди, могли позволить себе некоторую степень малодушия и лицемерия. Да и она сама понимала: эта внезапная смерть всколыхнула тихую, размеренную жизнь Розмари-Хилл, как камень, брошенный в стоячую воду.

Пенелопа не без удивления отметила, что Уильяма Корнуэлла среди скорбящих нет. Впрочем, это и не удивительно: его там быть не должно. Он не то что не был знаком с Джоном, но даже не жил в деревушке постоянно. Однако, судя по тому, как другие тоже украдкой оглядывались, будто кого-то ища, не она одна замечала это отсутствие.

Несмотря на то что Пенелопа стояла в сторонке и не имела возможности подслушать тихие разговоры, голос Джона Франклина-старшего, низкий и нарочито громкий, внезапно разнесся над притихшей толпой, обращаясь к соседу: