Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 21 – Михаил Востриков

— Элла, вспомни, тот мужчина был с бакенбардами? — спросил Валера.

— Не обратила внимания. Вот глаза его помню, прямо буравчики какие-то, бр-р-р!

— Элла, тебя сутки нигде не было и тебя никто не видел! Ты как-то это сама ощутила? Голод там или по-маленькому вдруг захотела?

— Обалдеть! Сутки?! Н-нет, никак. Я и не поняла что уже сутки прошли. Вот был тот мужчина, а вот сразу ты пришёл. А тело куда делось, не знаешь?

— А спалил его тот мужик с тростью в «мобильном крематории». Тебя куда-то дел, гад, загрузил тело на тележку, дотолкал в угол двора и спалил до талого. А Митрич в это время у себя в подсобке дрых, пьяный, ничего не видел. Я на записи камеры видеонаблюдения это всё видел.

Помолчали, выпили по чашке чая. Что тут скажешь…

— Ладно, давай собирайся! Отвезу тебя домой, отдохнёшь. Если чего ещё вспомнишь, сразу звони.

— Шишкин, я не устала, я к тебе хочу. Хотели же вместе побыть на выходные, а сегодня суббота.

— Ко мне? Ну ладно, давай ко мне. Только пока отказной материал не напишу, ко мне не приставать! Другого времени у меня не будет. Без обид? Договорились?!

— Ладно, договорились, не буду я к тебе приставать, раз ты такой неженка.

Постановление об отказе

Валера не был неженка, вернее, он был неженкой, но не в том смысле. Эллиной дочке они позвонили. Мол всё в порядке, мама нашлась и чтобы та не волновалась. Не приставать немного не получилось и сейчас Элла спала, свернувшись калачиком на диване. А Валера сидел за письменным столом и писал отказной материал:

«Постановление дознавателя об отказе от возбуждения уголовного дела».

Начальник его Отдела — полковник, и коллеги из отделения полиции будут счастливы, им работы меньше. Ну а чего, всё абсолютно законно, с телом уже всё ясно, а судмедэксперт Бекетова нашлась. Живая! Событий, квалифицируемых как преступления, не было, что и взято за основу отказа.

В театр уже сообщили, что тело их артиста балета было оперативно уничтожено высокотемпературным термическим способом по эпидемиологическим, но не опасным для окружающих, основаниям (так они с начальником Бюро в акте написали, придумали).Тело с Эллы и морга списали, Кащей ыл счастлив.

И в театре были счастливы, что им самим хоронить своего артиста не придётся. Родственников-то не было, одинокий человек. Вроде была сестра, да где её искать? И служебная комната освободилась, опять-таки, что при нынешнем дефиците жилья совсем нелишнее. Вещички покойного соберут и снесут в ближайший Храм, раздать в них нуждающимся. Вывесят в служебном холле короткий некролог с фото и тремя гвоздиками, да и всё. Ну а что они ещё могли сделать?

«… Копия постановления — заявителю и прокурору Красногвардейского р-на СПб».

Валера закончил писать и откинулся в рабочем кресле. Всё! Бумага написана, система довольна.

Но внутри было не спокойно, а как будто он только что запер дверь, за которой кто-то скребётся.

«Ладно, — подумал он, открывая отдельный файл на компьютере. — Пусть это будет не для дела. Пусть это будет для меня. Чтобы не забыть, где кончается протокол и начинается правда».

Валера дознаватель опытный и знал, что не нужно лишнего в официальные бумаги тащить, замотают. А лишнее-то было… И много чего. И что с ним теперь делать? А пока ничего! Только неофициально, для себя, для памяти, всё записать в этот отдельный файл и пусть лежит в компьютере, ждёт своего часа, хлеба не просит.