Онлайн книга «Сцены из жизни дознавателя Шишкина»
|
Вторая записка: 1 2 3 4 о в а зн i Дк ео амвр А КРЫЮТЪ СТРУФИАНЪ с з Д я ВО ВО 1837 г. МАР.26 В ВОЛ 43 пар [Я скрываю тебя, Александр, как страус, прячущий свою голову под крыло. 26 марта 1837 г. — дата прибытия старца к месту ссылки в Боготольскую волость, сорок третья партия ссыльных]. Хромов знал, да, так со ссыльными и появился почти тридцать лет назад в Томской губернии «белокурый, плешивый, голубоглазый, сутулый, рослый бравый молодец, какие бывают из отставных солдат». Имя ему было — Фёдор Козьмич Козьмин. А другого своего имени он никогда и не называл, хотя до этого в Перми и бит был за это кнутом и в Сибирь по приговору суда сослан, чем остался очень доволен. Житие старца Пропитание своё уже пожилой, но ещё физически крепкий и сильный Феодор сначала добывал тяжкой работой на золотых приисках. А после, состарившись, обучал купеческих и дворянских детей грамоте, истории, географии и… французскому языку. А ещё он походя разоблачил беглого каторжника-убийцу, исцелил больного священника, предсказал счастливый брак, особо отмечал день памяти Александра Невского, рассказывал о войне 1812 года, вспоминал Аракчеева, Кутузова и Суворова. И пророчествовал, пророчествовал… На царя Александра «Благословенного», да, он сильно был похож внешне, тот же большой куполообразный лоб, широкие брови, высокий рост и широкие плечи. И за этими его абсолютно точными предсказаниями, советами и благословениями приезжали и писали к нему. Да кто только не приезжал и с кем он только не вёл переписку. Вот только их неполный список: Епископ Томский Порфирий, Епископ Афанасий, барон Дмитрий Остен-Сакен, будущий император Александр II, император Николай I, митрополит Московский Иннокентий и многие-многие другие сильные мира сего. А в 1850 году келью старца посетил писатель Лев Толстой и целый день они с ним живо беседовали. О чём? Да понятно о чём! Тема «ухода» и отречения от мира, которая потом ярко проявилась в позднем творчестве Толстого: «Отец Сергий», «Живой труп», «Записки сумасшедшего». Кто знает, уход самого Толстого из Ясной Поляны не та же модель поведения? И со всем этим — с доказательствами царского достоинства и подробными описаниями пророчеств и чудес старца, Семён Феофанович Хромов нарочно ездил в Санкт-Петербург. Его внимательно выслушали в Комиссии подачи прошений на высочайшее имя. И всё! Царь и другие Романовы не захотели с Хромовым встречаться и говорить. Они итак всё знали и в том по своему участвовали. А потому что, так приказал (или попросил?) им один из них — император Александр I, в миру — Александр Павлович Романов. Потому и отсутствовали на траурных церемониях по его скоропостижной кончине в возрасте сорока семи лет в Таганроге его супруга императрица Елизавета Алексеевна и ближайший сподвижник Пётр Михайлович Волконский. Завещание старца Хромов держал в руках конверт. Пальцы слегка дрожали — не от страха, а от тяжести момента. Он знал: внутри не просто бумага, а ответственность, которую он не просил. И всё же, не откладывая, он открыл конверт. Милостивый государь Семеон Феофанович! Ежели Вы прочитываете это моё послание, то я уже преставился перед Богом на Суд его, хоть и отпели меня вдавне. Лишь благодаря искренней ласке Вашей и Вашего семейства, доброте, милости и данному мне убежищу жив я был все эти годы. Сердечный мир и молитва изменили меня. Перед уходом ко Господу я стал свободен, независим и покоен. А всё моё так осталось при мне — слова Бога моего и любовь к ближнему. И грехи мои тяжкие, но с этим не к Вам. |