Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 92 – Татьяна Карсакова

А охрененная перспектива.

— Умеешь ты, Юльчонок, убеждать, — соглашаюсь. — Но пончики всё равно не дам.

Юлька вздыхает. Вообще не хотел её расстраивать. Но пончики…

— У него жена дома, пусть она ему готовит, — пытаюсь убедить. — А нам ещё с Жекой делиться.

Встаёт. Садится рядом.

— Иди ко мне, — манит.

Наклоняюсь, чтобы подставить Юльке ухо. Интересно, что скажет.

— Я тебе завтра приготовлю две миски таких пончиков, — обещает шёпотом.

— Мало, — отказываюсь.

— Каждый день буду готовить, — Юлька продолжает убеждать. — А завтра приготовлю тебе суп. Вкусный-вкусный. С плавленым сыром и колбаской. Хочешь?

— Ну, допустим.

Пончики всё ещё жалко, но уже не так сильно.

— А ещё рагу, — шепчет Юлька. — Больших кастрюль у меня нет, но я тебе две приготовлю. И всё только тебе.

— С тобой, Машей и Женей поделюсь, — соглашаюсь.

Не такой я и жадный.

— А сейчас мы поставим пончики на середину стола и угостим всех, — уговаривает Юля.

Пончики жалко. Юльчонка расстраивать ещё жальче.

— Юль, ну где я ещё такие пончики найду? — давлю на жалость. — Вкусные. Мягкие. От тебя уйду — и всё. Пончиков больше не будет.

— Ты сможешь прийти ко мне в гости, и я тебе их приготовлю, — Юльчонок гладит по плечу.

Какая заманчивая перспектива.

— На всякий случай напоминаю, — влезает Белкина, — Артём не маленький мальчик. Здоровый лоб двадцати восьми лет от роду. На три головы тебя выше. В тысячу раз хитрее. Наглый, самоуверенный и без понятия границ и норм. Со своими тараканами. Когда ты оправдываешь его неправильное поведение, ты показываешь ему, что так можно. Что он бедненький, несчастный, и ему поэтому всё можно. Тем самым показываешь ему, что он ущербный.

Маша, блин.

— Тём? — Юлька заглядывает в глаза.

— Гадости говорит, — переманиваю Юльку обратно на свою сторону. — Только кнутом воспитывает. Пряником не умеет.

— Когда я воспитывала тебя пряником, ты сидел у меня на голове, — рявкает Маша. — Мне вспомнить, как мы с Женей за тебя скучную работу делали? Или как ты сутками заставлял Женю готовить тебе именно то, что ты хочешь? Или как я твои косяки по сводкам вычисляла, а потом уговорила начальство не увольнять тебя и не сажать? А Стрелецкий умолял пострадавших забрать заявление. Не, забыл? Вот к чему пряник с тобой приводит.

Хочется, чтобы диван провалился, а я вместе с ним. Это как?

Обычно пофиг, когда кто-то узнаёт, а с Юлькой…

— Тёмочка, давай покажем Маше, что она неправа? — Юля улыбается. — Поставь пончики посередине стола, угости Тимофея.

Это манипуляция такая, да?

Кошусь на Юльку. Улыбается.

Белкина с Тимом ржут. То ли с меня, то ли с Юльки, то ли с ситуации.

Ну, допустим.

Встаю, ставлю миску посередине стола.

— Хотя нет! — соображаю. — Ты почти не ела и Жеку не угостили.

Достаю миску и откладываю несколько штук для Юли и Жени. Ставлю её перед собой. Умом понимаю, что никто не тронет, но поделать с собой ничего не могу. Еду надо ныкать и сторожить.

Машка смеётся ещё больше. Встречаемся с ней взглядами.

— Ну, расскажи, — предлагаю. — Ты же уже всё рассказала. Пусть Юлька знает, какой я плохой до конца.

Внутри жжёт. Не тепло, а именно жжёт. И кажется, что грудь вот-вот взорвётся. Хочу, а чего, не пойму.

Бесит? Да, поведение Маши бесит. Так бывает перед самым сезоном экзорцизма. Когда вот-вот и начну орать, крушить, ругаться и уходить в пьяные загулы. Подкрадывается, да?