Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 89 – Татьяна Карсакова

— Юльчонок, давай не будем, — предлагаю.

— Почему? — Юлька удивляется, брови приподнимаются прикольными домиками, и без того анимешное лицо становится ещё анимешней.

— Потому что это очень тупая история, — повторяю. — Я много не понимал.

— Тогда тем более рассказывай! — Юлька хлопает в ладоши. — А то ты весь такой идеальный, одна я глупая. Надо уравновесить.

Зашибись просто!

— Если Артём разрешит, я расскажу, — смеётся Маша. Она любит это вспоминать, ей до сих пор весело.

— Сам расскажу, — решаю. — Короче, это было очень давно. Я только попал к Маше и Жене. Манька тогда только купила дом, а от дома там только название. Надо было заново строить практически. А у меня руки из правильного места, я стал помогать. Нахера платить, если я сам могу и проводку провести, и крышу сделать?

Получилось так, что я несколько дней подряд был у Маши. И мне там очень понравилось. Манька готовит вкусно, тогда она была ещё добрая и меня жалела. Вместе весело, казалось, что не напрягаем друг друга. Вот я и решил, а зачем уходить? Платить за квартиру, что-то искать. Места двоим хватит, я полезный. Короче, я решил остаться у неё.

Маша пересаживается на диван и хохочет.

— Ты не роди там, — огрызаюсь. Смотрю на Юльку. Юльке тоже весело. Ладно уж, повеселю. Потом под шумок и из неё вытащу что-нибудь интересное. — Сначала я прямо сказал Маше, что хочу остаться у неё жить. До этого меня поселили к Жеке на съёмную, но там мне меньше понравилось.

Маша объяснила, что остаться жить с ней мне нельзя, потому что она хочет жить одна и ей нужно личное пространство. А я не понял, что такое вообще личное пространство и почему она так сильно хочет меня выпереть. Решил, что Белкина просто не понимает всех преимуществ, и стал очень настырно их показывать.

— Просыпаюсь утром, а он у меня снег во дворе чистит, — смеётся Маша. — Мол, заботливый. Потом заходит чай попить и засыпает на диване. Или ложусь я спать одна, а утром просыпаюсь, он в гостиной спит. Через окно залез и лёг.

Очень хочется куда-нибудь спрятать лицо. Откуда у Маши взялось тогда терпение перебороть моё упрямство?

— Я реально думал, что идея хорошая и Маша просто не понимает, — пытаюсь оправдаться. — Маша мне каждый раз объясняла, а я думал, что тупит она, а не я.

— Делал вид, что потерял ключи от своей квартиры, и приходил ко мне посидеть, — рассказывает Манька. — Под шумок с ночёвкой оставался. Всё в доме делать кидался, показывал, какой он полезный.

— И что ты сделала? — спрашивает Юля.

— Вышибала клин клином, — Белкина пожимает плечами. — Сначала пыталась говорить, объяснять. Потом поняла, что он тупо не понимает. Вечером отправляю его домой, рассказываю о том, что мне надо побыть одной, а позже мы обязательно встретимся и проведём время вместе. Утром просыпаюсь — он у меня на крыльце, ступеньки чинит и завтрак требует. И так по кругу. В окна ко мне лазил как к себе домой.

— Ты испугалась? — Юлька прижимает ладошки ко рту.

Напрягает. Что меня бояться-то?

— Она ржала, — влезаю. — Как ненормальная.

— Это был истерический смех, — перебивает Белкина.

— Ну точно не боялась, — защищаюсь. — Я ж не маньяк.

— Нет, Юленька, я не боялась, — Маша улыбается. — Сначала это было весело. Потом стало напрягать с каждым днём всё больше.