Книга Знак леопарда, страница 72 – Татьяна Степанова

В тесной дворницкой, пропахшей овчинами, щами, потом и дымом, у тусклого оконца Валентин просидел, пока на улице не стало смеркаться. Фон Рустен вышел от Окуневского без четверти шесть. Опять поймал извозчика и тронулся в путь. Саблин оставил на столе дворницкой синенькую за хлопоты, выскочил на улицу, бегом догнал пустого извозчика и приказал ехать, куда скажет. Эти поездки порядком вытрясли из него душу, но на этот раз скоро показался освещенный фонарями золотой купол Исаакия. Фон Рустен вылез у гостиницы и вошел внутрь. Саблин поспешил к окну вестибюля: фон Рустен поздоровался с портье и взял ключ. Он, видно, закончил на сегодня все дела. Саблин, засунув руки в карманы шубы, пошел к своему извозчику, но в сани уже сели две курсистки. Он через силу улыбнулся, ибо устал и не чаял доползти до постели. Как назло, свободных извозчиков не попадалось. Мимо проехал темный крытый экипаж. Саблин постоял минуту, оглядывая площадь, а потом, отчаявшись, побрел пешком на Литейный. Он неторопливо шел по плохо освещенной, занесенной снегом улице. Фонари не горели, мрак рассеивали лишь желтые окна высоких серых домов. Сзади послышался шум подъезжающего экипажа. Саблин, радуясь, что наконец-то наймет извозчика, обернулся. Он едва успел заметить бесформенную тень, метнувшуюся ему навстречу, потом получил сильный удар по голове чем-то тяжелым и окунулся во тьму.

От Шпеера Красовский собрался ехать прямо домой, но по дороге завернул в галантерейный магазин Кноппа. Как известно, случайности не случайны: именно в это время магазин решил посетить и Миша Петрищев — светский молодой человек без определенных занятий. Когда адвокат узрел длинное Мишенькино лицо, спрятаться было уже нельзя… скрыться от Петрищева мало кому удавалось.

— Саша! Какими судьбами! Где ты пропадал, архаровец? Борька Алисов прямо рвал и метал. Правда, ему полезно поколыхаться: сбросил лишний жир! Где был-то, спрашиваю?

Александр поморщился.

— Здорово, Мишка! Где был — там меня уж нет. Что новенького?

Этого спрашивать не следовало. Все следующие полчаса Красовский, удерживаемый цепкими Мишенькиными коготками, слушал сплетни и анекдоты. Когда же Петрищев начал виртуозно плести нескончаемую сказку о том, как какой-то Голубович интриговал против Сидорова и Климова, у Красовского стали чесаться руки. Чтобы чем-то их занять, он попросил приказчика показать английские галстуки. Ловкий приказчик шустро выложил на прилавок лаковые коробки с галстуками. Адвокат сделал вид, что поглощен разглядыванием, но Петрищев молол как мельница. Терпение Красовского лопнуло. Он уже совсем решился послать Петрищева ко всем чертям, как тот вдруг спросил:

— Слушай, говорят, видели тут тебя в «Собаке» вместе с Николаем Гагариным. Ты разве знаком с ним?

— Знаком, а что?

— Он еще говорит «что»! Ну так я тебе новость скажу: Гагарина наверняка поместят в клинику! — Петрищев сделал у виска выразительный жест.

— Чем же он болен?

— Недугом гениев! Допился до белой горячки и устроил настоящий дебош у графини Стенбок-Фермор. Скандал на весь город, а графиня — его невеста!

— Неужели?

— Старуха дает частые вечера. Весь Петербург у нее! Последнее время Гагарин ее постоянный гость. Вчера он приехал под утро. У старухи и великие князья появляются, были Михаил Александрович с графиней Брасовой. Кто-то из слуг по ошибке впустил в гостиную дога графини — великолепный мраморный красавец! Гагарину что-то привиделось, он с воплем вскочил, выхватил револьвер и стал палить прямо в толпу гостей. Дога наповал шлепнул, больше, слава богу, никого не задел. Его насилу усмирили. Доктор определил белую горячку. Наверняка теперь эта свадьба расстроится!