Книга Знак леопарда, страница 69 – Татьяна Степанова

Саблин стукнул кулаком по колену, а Красовский указал ему глазами на Воробьева. Пристав, поднявшись, встал у камердинера за спиной.

— Узнал, говоришь?

— Истинный Бог! Этот вот.

Корявый старческий палец уверенно указывал на улыбающегося в объектив доктора фон Рустена.

* * *

Маленький наглый дурачок прошествовал мимо, подмигивая масленым глазком, и послал воздушный поцелуй. Было почему-то ужасно жарко. Красовский заворочался, рука скользнула по гладкой горячей коже. Красные обои. Пуховое одеяло. К лампе с розовым абажуром прислонена пасхальная открытка: грустный ангелок, приложивший палец к пухлым губкам. Темноволосая женщина рядом сладко зевнула и обняла Александра полной белой рукой. Острые коготки слегка царапнули его плечо. Красовский отвернулся. Ему легко, и это главное. Напряжение прошло. В этот гостеприимный дом он привез Саблина ночевать.

— Мне было хорошо, — шепнула женщина.

— Мне тоже, киска.

— Приедешь еще?

— Как-нибудь.

— Возьми меня тогда, ладно?

Александр улыбнулся, разомкнул ее жаркие руки и сел на постели.

Саблина он не стал ждать, а поехал домой на Литейный. Валентин объявился часа через два. В ванной долго лилась вода. Потом он пил кофе в столовой. Степан принес ему второй полный кофейник.

Валентин злился, ибо его ночная дама сердца наутро при прощании на вопрос, как ее зовут: Лиля или Люба, смерила его равнодушным взглядом серых выпуклых глаз и тихо произнесла: «Какие вы все свиньи!»

— Расслабился? — Красовский нарушил уединение Саблина, войдя в столовую. Валька посмотрел на свое отражение в серебряном кофейнике, погладил бритую щеку.

— Бабье! — сказал он, скомкал салфетку и встал из-за стола. — Вообще-то у меня никогда не лежало сердце к немцам, — молвил он, как обычно, нимало не заботясь о том, что причудливый ход его мыслей может сбить с толку собеседника, — я им просто не доверяю.

— Немудрено. Еще в гимназии на ваши драки с второгодником Кригером сбегались все от мала до велика. Корни твоей неприязни глубоки!

— Значит, милейший синеглазый хирург обретался седьмого октября в столице и скрывает этот факт, как старая дева девственность. С чего бы?

Красовский прошелся по комнате.

— Мне надо съездить к профессору Шпееру, — сказал он.

— Поезжай, а я…

— А ты отдохни. И не бери в голову. Бабье! — улыбнулся Красовский.

Проводив друга, Саблин отдыхать не стал. Какое-то беспокойство гнало его из дому. Одевшись, он сбежал вниз. На улице его охватила слабость. Идти некуда! Следующая ступень этой лестницы, ведущей в неизвестность, терялась в тумане.

Подозвав извозчика, Валентин поехал на Невский. Проезжая мимо Гостиного двора, увидел на противоположной стороне проспекта памятную кондитерскую. Студентом он водил сюда барышень, их поцелуи имели потом неповторимый вкус клубничного крема. Он вошел в зал: те же бархатные зеленые диваны, мраморные столики. Саблин сел и заказал клубничные пирожные. Прежний посетитель забыл на диване старую газету — «Вечерний вестник» от третьего ноября. Переполнившись воспоминаниями, пробуя одно пирожное за другим, Саблин от нечего делать развернул ее: политическая трескотня — русско-французский альянс, притязания Австрии, спуск нового дредноута в Гамбурге, речь депутата Гучкова в Думе, наступление на прессу: подверглись штрафам газета «Новое время» и журнал «Сатирикон», в январе возможен приезд знаменитой Айседоры Дункан, происшествие: самоубийство жокея Андриотти — застрелился из собственного револьвера. «Рысак Ирокез, которого тренировал Андриотти, не будет участвовать в предстоящих бегах, об этом сообщил владелец лошади г. Монго, выразивший соболезнование семье погибшего».