Книга Знак леопарда, страница 22 – Татьяна Степанова

Мансуров был вял и бледен. Густые волосы темной живописной гривой падали ему на плечи. Под глазами лежали синие тени, а губы казались неестественно красными для бескровного лица. Коломиец-Соловушка суетился, беспрерывно сучил тонкими ручками и ножками, постоянно меняя их положение. Маленькие глаза его были подведены, веснушчатое лицо густо напудрено, а губы подкрашены кармином. На столике возле него лежало круглое зеркальце.

— Итак, господин Мансуров, в связи с убийством Дезирелли я официально уполномочен задать вам несколько вопросов касательно ваших с ним отношений, — промолвил Саблин, удовлетворившись осмотром.

Мансуров ленивым жестом коснулся виска.

— Насколько я слышал, Дезирелли убит в Петербурге. Какое же я имею отношение к этому происшествию?

— Мы опрашиваем всех лиц из круга знакомых убитого. Вы не исключение. С вашего позволения, мои вопросы и ваши ответы будут записываться в протокол.

Саблин вызвал из-за двери полицейского, и тот, расположившись за круглым столом, раскрыл папку с бумагами и приготовился писать.

— Итак, для протокола: ваше имя, отчество, фамилия, возраст, вероисповедание, род занятий?

— Мансуров Валерий Юрьевич, двадцать лет, католик, занимаюсь литературной деятельностью.

— Вы этим зарабатываете на жизнь?

— О нет! У меня постоянный доход. Литература — это только увлечение. Шалость! — улыбнулся Мансуров.

— Валерий Юрьевич, был ли знаком вам господин Дезирелли?

— Да.

— Как давно вы познакомились?

— Примерно три месяца назад.

— При каких обстоятельствах?

Мансуров посмотрел на старательно пишущего полицейского.

— Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос.

— Я вынужден настаивать!

Мансуров тряхнул кудрями.

— Нас познакомила Моника Викторовна Ларская на одном из банкетов после ее выступления.

— Как часто вы виделись с господином Дезирелли?

— Практически мы не были знакомы, только представлены. Несколько раз я встречал его в «Северной гостинице».

— Когда вы видели его в последний раз и где?

— Там же, двадцать третьего сентября.

— Что произошло между вами?

Мансуров хлопнул ладонью по колену. Глаза его блеснули.

— Вы же прекрасно знаете, что между нами произошло! Извольте! Он ударил меня, а я хотел получить сатисфакцию там же и немедленно. Короче — я хотел убить его!

Полицейский поднял голову и торопливо записал последние слова Мансурова.

— Но не смог при всем желании! — продолжал тот, криво улыбаясь. — Яко наг, яко слаб! Дезирелли вырвал у меня стилет, и на этом все кончилось.

— Какова причина конфликта между вами и Дезирелли?

Мансуров отвернулся.

— На этот вопрос я не буду отвечать.

— Хорошо. Где вы находились седьмого октября?

Мансуров удивленно приподнял брови.

— То есть как где? Здесь.

Соловушка кашлянул и протянул унизанную перстнями руку к бокалу с вином.

— Точнее, я уезжал на несколько дней.

— Куда, осмелюсь спросить?

— Второго я уехал по делам в Феодосию и вернулся позавчера.

— Говоря «здесь», вы имели в виду, что не были на севере, в Петербурге? Не так ли?

— Совершенно верно.

Саблин погладил пальцем светлые усы.

— Последний вопрос. Валерий Юрьевич, не страдали ли вы душевными заболеваниями?

Соловушка жалостно всплеснул руками, а Мансуров засмеялся. Смех у него был звонкий и странный: с придыханиями и всхлипами.

— Ах ты боже мой, господин пристав! Видно, и вам известны одесские слухи: дескать, Мансуров — психопат, клиент сумасшедшего дома! Но нет, уважаемый Валентин Всеволодович! Никогда я не страдал ничем в этом роде. Никогда! Батюшка, правда, держал возле меня врача. Милая была личность! Но родному батюшке и полагалось печься о здоровье наследника. Я совершенно здоров. Только немножко не похож на других, правда?