Книга Знак леопарда, страница 19 – Татьяна Степанова

— Ты же на Кавказе!

— Валечка год как переведен из Владикавказа в Одессу, — улыбнулась тетя Лена. — Это ты, Александр, вечно никогда ничего не знаешь.

— Мог бы и написать! — буркнул Красовский, обнимая могучие плечи друга.

— Хвастаться, брат, нечем! Вот и не писал, — усмехнулся Саблин. — Переведен с понижением в чине. Одесскому управлению полиции сделан по моему адресу прозрачный намек, дескать, замешан в скандале с сиятельной особой, ершист и неблагонадежен. Теперь вот — полицейский пристав. Вожусь с контрабандистами, проститутками и прочей мелкой дрянью.

Валентин Саблин после окончания столичного университета служил в Министерстве внутренних дел. Быстро пошел в гору. Служил чиновником по особым поручениям при наместнике Кавказа графе Воронцове-Дашкове. Но, на свою беду, слишком рьяно пекся о делах службы. Получив негласную информацию от одного из агентов о крупной махинации известной фирмы, он постарался вывести жуликов на чистую воду. Но путаные следы вели прямехонько к господам из свиты наместника. Саблина дважды вежливо предупредили, однако он, неугомонный, не унялся. Тогда его просто подставили, преподав на его примере урок всем не в меру любопытным и рьяным.

— Понимаешь, Саша, я хотел бросить все к чертовой матери! Но они могли подумать, что я испугался. Мол, лапки кверху, Саблин, и в отставку! — говорил он, щуря разбойные глаза. — Предложили со сладчайшей улыбочкой: а приставом Николаевской части в благословенной родной Одессе быть не желаете? Фараоном, дескать, простым? Белые перчаточки в грязи пачкать наверняка неохота? А я согласился! И не жалею.

— Милый мой фараон! Коли бы таких, как ты, было побольше в русской полиции, то нашей интеллигенции не о чем было бы болтать за обедом!

— А! — ухмыльнулся Саблин. — Наслышан! Душители свободы, палачи, опричники. Чего только не кричат!

— Ладно тебе. По ком страдаешь, богатырь? — задал Красовский старинный гимназический вопрос.

— По Ирочке Балабухиной! А Ирочка недавно вышла замуж за киевского фабриканта. Упорхнула в стольный Киев-град. И знаешь, сказала мне: «Не понимаю, как вы можете служить в полиции? Ни один порядочный человек не стал бы этого делать!»

Валька Саблин с седьмого класса гимназии ухаживал за кокетливой Ирочкой, которая давным-давно влекла к себе и юного Красовского.

Они помолчали.

— Валька, а я ведь приехал не просто так.

Он подробно поведал Саблину о письме Морехода, трагедии в гостинице Теодориди и выводах профессора Шпеера.

Саблин потрогал светлые усы:

— В Одесское управление полиции пришло сообщение об убийстве Дезирелли. Поручено по месту жительства опросить его родных и знакомых. О Лене я тебе расскажу, что знаю: я встретил его в начале мая на Александровском бульваре. Он был загорелый, худой и страшно довольный. Посидели, вспомнили дни былые. Он плавал старшим помощником на «Меркурии». Полтора года назад «Меркурий» ходил к берегам Западной Африки, кажется, в Лагос. Есть такая британская колониальная дыра. Вернувшись, Леонид в неделю уволился с парохода. Потом где-то пропадал. Когда я спросил, где он был, Ленька неохотно буркнул, что участвовал в экспедиции в Дагомею. Ну, понимаешь, я удержаться не мог! Все тормошил его и расспрашивал. Но он рассказал мало. Ему предложили на очень выгодных условиях принять участие во французской экспедиции к верховьям реки Нигер в Западной Африке. Он хотел заработать и согласился. Якобы в этой экспедиции участвовали и другие русские. За каким чертом они туда отправились, он умолчал. Похвастался только, что экспедиция была удачной.