Книга Знак леопарда, страница 14 – Татьяна Степанова

Когда Господь Саваоф разгневался на строителей Вавилонской башни и смешал в наказание их языки и наречия, был в свите Господа один сердобольный ангел. Он сам страдал от окружающего его непонимания. И решил при случае тайком от всех создать на земле местечко, где люди могли бы обрести прежний язык. Долго ждал ангел часа, а потом взял и явился во сне князю Григорию Потемкину-Таврическому, намекнув, что есть один подходящий для нового города уголок на берегах южного моря, только что отвоеванный у Оттоманской Порты. Махнул ангел белым крылышком, и возник на пороге княжеской каюты загорелый голодранец Осип де Рибас. Махнул другим крылышком, и выпорхнул вспугнутый революцией французский герцог де Ришелье — будущий незабвенный Дюк. Пришли солдаты, приковыляли мужики, подоспели купцы и по наущению отчаянного ангела заложили, благословясь, град Одессу. Спохватившись, узрел Господь на берегу Черного моря новый город, пыльный, пропитанный солью, солнцем, запахами рыбы, кофе и белой акации. А по улицам города катит волны шумная человеческая река. И кого только нет, Господи: и греки, и русские, и евреи, и французы, и малороссы, и итальянцы, и армяне, и татары, и левантинцы, и англичане, и даже негры. Говорят, говорят — и все понятно. Вы понимаете, а вас и подавно. Господь вздохнул и оставил эту самую Одессу, где стоит. Но ангела за своеволие сослал на год на каторгу в Одесский порт. А тот прижился там, растерял как-то ангельское благолепие и остался насовсем.

Одесса встретила своего бывшего футбольного бека ясным теплым днем, сапфировым небом, золотистой листвой каштанов, спокойным морем. Тетя Лена от радости заплакала, роняя слезы на страницы нового романа. Ворчливая кухарка Савельевна подала, как прежде, к завтраку свои особенные пожарские котлеты. Вальяжный кот Крафт прыгнул Александру на колени. А в его комнате ничего не изменилось: книги, фотографии, футбольный мяч и лавровая ветвь на письменном столе.

Первый день Александр ходил по Одессе точно пьяный. Все никак не мог надышаться и насмотреться. Весть о его приезде распространилась молниеносно. К вечеру многие из тех, кто помнил знаменитую команду Большого Фонтана, собрались в неизменной пивной Брунса. Красовского встретили там звоном кружек, криками и грохотом румынского бубна. Под гимн болельщиков поднесли кубок Серебряного Орла с черным пивом. Подходили те, с кем он жил по соседству, учился в гимназии, рыбачил в лиманах, играл в одной команде. Расспрашивали, рассказывали о себе и общих знакомых. О гибели Дезирелли многие уже знали. Его семье пришло сообщение по телеграфу, и старший брат Леонида спешно выехал в Петербург.

За кружкой пива Красовский между прочим узнал, что Дезирелли год назад ушел с корабля. По словам всезнающего одесского репортера Зенкевича, он пропадал в Западной Африке с какой-то экспедицией. В Одессу прибыл в мае на пароходе Добровольного флота. Чем он занимался по приезде, точно никто не знал. Говорил, что готовит отчет о путешествии для Русского географического общества. Однако в научные способности Дезирелли верили с трудом. Зенкевич, улыбаясь, сообщил о скандальном романе Морехода:

— Это некто Моника Ларская из «Северной гостиницы». Для бедняги Дезирелли она мадемуазель Моника, а для нас, репортеров, — Маня Сапунова. Бывшая кокотка, а сейчас певичка. Голосок от фа до ля. В основном поцелуйные плечи и дьявольски умная головка. Дезирелли сходил по ней с ума все лето. А потом застукал с неким Мансуровым. Слышали и раньше о ее причудах! Но Дезирелли как с цепи сорвался. Мансурова грозился в узел завязать. Но тот вовремя отшвартовался. Скандал был потрясающий. А Манечка от всего этого шума расцвела, как пышный розан. Реклама, сударь мой! Сделала программу в духе забав императора Аврелия. Мода! Нимфы там, фавны, Антинои всякие, священные вакхические пляски. И аншлаг каждый вечер! Кстати, не угодно ли? В одиннадцать начало. Весьма советую.