Книга Роковой саквояж, страница 44 – Елена Дорош

— Все это может оказаться домыслами, разумеется, — морщась, предупредил Владимир Дмитриевич, — но дыма без огня, сами знаете…

— Бакшеев, очевидно, прикрывает племянника.

— Я бы не стал утверждать того, чего не видел собственными глазами.

«Увидеть собственными глазами можно, только оказавшись в роли жертвы этих людей», — подумал Троицкий и, поблагодарив, откланялся.

Перед уходом он проверил, крепко ли держатся усы и борода. Клей был специальный, немецкий. С ним можно не бояться, что накладка отклеится в самый неподходящий момент, но Троицкий все равно осторожничал. Деликатные Шиповы не спрашивали о переменах в его облике, но было бы смешно, если бы ус вдруг упал в тарелку.

Забыли бы даже о нарядах княжон Романовых!

От Шиповых до дома Михина было всего ничего — два квартала, и Троицкий отправился пешком, надеясь, что по пути липучее женское щебетание выветрится из головы.

Опасность он почувствовал задолго до того, как услышал шаги, и успел приготовиться. Когда преследователи стали обходить с разных сторон, Захар сорвался с места. Те кинулись за ним, снова сгрудившись. Он подпустил их на расстояние удара и, резко обернувшись, выбросил сначала руку, ударив первого в переносицу и смяв в лепешку нос, а затем — ногу, свалив второго ударом в грудь.

Тут же спереди стали приближаться еще двое. Нечто подобное Захар предвидел, поэтому ждать не стал, а рванул им навстречу. На мгновение те растерялись — не каждый день жертва так стремится к своей погибели, — но потом собрались и встретили его двойным ударом. Если бы попали, убили бы на месте. Бугаи попались здоровые и, сразу видно, к драке привычные.

Но попасть, куда метили, Троицкий им не дал: уклонился так стремительно, что пудовые кулаки пролетели мимо, а потом оказался у них за спиной, схватил обоих за шиворот и столкнул лбами.

Не ожидавшие подобной оказии мужики рухнули наземь и замерли.

Захар посмотрел по сторонам. Как назло, ни одного блюстителя закона. Вот ведь чудеса!

Взглянув на тех, что напали первыми, и видя, что они поднимаются, он подбежал и сунул каждому: первому — правой ногой под дых, а второму — промеж ног другой, левой.

Оба, согнувшись буквой «зю», повалились на землю и принялись стонать.

Желания подняться и продолжить драку не изъявляли. Как и их подельники в пяти метрах.

Захар уже решил, что опасность миновала. Отряхнулся и двинулся дальше, туда, где уже виднелась ограда дома Михиных.

Он почти дошел. Почти.

Напали не сзади. Напрыгнули сбоку. Невесть откуда. Молча и слаженно. Ударили кастетом по затылку — он еще успел подумать: хорошо, что не в висок, — повалили и вчетвером стали избивать ногами. Впрочем, этого Троицкий уже не чувствовал: потерял сознание после удара по темени.

Очнулся он от писка мыши над ухом. С трудом открыл глаза, покосился. Грызунья сидела на воротнике, сновала носом по шее и пищала. Наверное, от разочарования, что ничего съестного не обнаружила. Троицкий шикнул на нее и снова закрыл глаза, пытаясь понять, что с ним.

Ощущения были не из приятных. Он связан и лежит в луже. То ли собственной крови, то ли нечистот. Нет, не нечистот, понял он, принюхавшись. Кто-то квас разлил, липкий, как кровь. А кровь-то есть или нет?

Поведя шеей и пошевелившись, а затем попытавшись приподняться, он определил, что кровь есть, но немного. Только на затылке. От кастета, должно быть. Основная боль от ударов, хотя переломов, кажется, нет. Даже ребра как будто целы.