Книга Роковой саквояж, страница 42 – Елена Дорош

— И он еще не на каторге?

— Ха! На каторге! Сказанул тоже! Кто ж его посадит, ежели он самому Бакшееву родной племянник со стороны жены!

— А Бакшеев…

— Начальник таможенной заставы.

Этого типа Троицкий не знал, зато ему было известно, что таможенная застава, взыскивающая пошлину с проплывающих по Волге судов, находилась там же, где коммерческая биржа.

Так вот куда прибежал пацан!

Захар с благодарностью взглянул на с аппетитом закусывающую «даму». Как бы только словоохотливость не довела бабенку до дурного. Если выложила такие сведения первому встречному, об этом скоро станет известно плохим людям. Например, тому же Лошаднику.

— Тебя как зовут? — обратился он к собеседнице.

— Зови, как хошь. Хоть Венерой Милосской, — громко чавкая, разрешила она.

Ишь ты! Да мы не чужды искусству!

— А в миру?

— Варькой. Варькой Синягиной.

— Вот что, Варвара. Ты об этом мужичке, что пропал, больше никому не рассказывай. Не дай бог, узнают люди Лошадника, что ты чего-то видела или слышала, несдобровать тебе.

И поднажал для полного осознания:

— Родные есть?

— Сынишка. У мамки моей живет.

— Вот и подумай о них. Как они без тебя останутся?

Глаза женщины наполнились слезами.

— Да что ты меня такими страстями пугаешь!

— Не пугаю, а предупреждаю. Хорошая ты баба Варвара. Жаль будет, если через свою болтливость пропадешь.

— Правда, что ли?

— Святая правда. — И добавил душевным голосом: — Береги себя, Варвара.

Сказал и пошел прочь, думая уже о другом.

Обмишурился

Итак, Лошадник и его влиятельный дядя.

К Лошаднику с ходу не сунешься. Быть растоптанным лошадьми желания особого нет. Значит, зайдем со стороны дядюшки.

Свистнув, Троицкий махнул рукой проезжающему мимо извозчику на щегольской пролетке. Подъехав, тот скривился. Какой-то пролетарий собирается прокатиться на элитном экипаже. Вот болван!

— Четвертак до фабрики Третьяковых! — крикнул он, уверенный, что конская цена заставит рабочего передумать.

— Полтинник, если довезешь до дома Шипова вдвое быстрее.

— Залезай, богатей! Да не обмани, смотри!

Костромской механический завод Шипова производил, кроме прочего, двигатели паровых машин отменных скоростных характеристик. Машины те использовались на речных судах и считались наилучшими. Поскольку Шиповы вкладывали капиталы в разные отрасли и проекты, строили кроме фабрик казенные дома и целые улицы, то имели в губернии высокий авторитет и обладали обширными связями. К пароходству они имели непосредственное отношение. Суда «Кострома» и «Иван Сусанин» долго бороздили речные просторы, а всего было построено более пятидесяти пароходов.

Собственно, этими связями Троицкий и собирался воспользоваться.

Наверняка Шиповым известен Бакшеев.

Дома оказался лишь Дмитрий, со вчерашнего дня не имевший от Троицкого вестей и уже предполагавший худшее.

— И что у нас считается худшим? — с любопытством спросил Захар. — Я пал жертвой бандитов и лежу в канаве с перерезанным горлом?

Дмитрий побледнел, и Троицкий понял: именно это тот и предполагал.

— Не волнуйтесь, дорогой, — успокоил он впечатлительного юношу. — Меня не так просто убить. Лучше вот что: поведайте все, что вам известно о начальнике таможенной заставы.

— Бакшееве? Это лучше к батюшке. Они с матушкой и сестрами скоро вернутся из церкви. Самому мне известно только, что это плут, каких мало.