Книга Роковой саквояж, страница 27 – Елена Дорош

Что ж, все выяснится довольно скоро, а пока он будет продолжать расследование. Не привыкать работать в потемках.

Рассуждая подобным образом, Захар Ильич почти добрался до дома, как вдруг почувствовал опасность.

Находилась она прямо за спиной, шагах в десяти. Судя по всему, их было уже не двое, как обычно, а трое. Как видно, решили ускорить события.

Что ж. Он не против.

Троицкий пошел быстрее, преследователи сделали то же самое. Когда расстояние между ними сократилось до нужного, Захар резко обернулся и коротким ударом свалил сначала того, что был ближе, потом, воспользовавшись мгновением растерянности нападавших, — второго. Третий, как и ожидалось, расправы ждать не стал: развернулся и дал деру, укрепив Троицкого в убеждении, что он имеет дело именно с политическими. Бандиты убегать не стали бы. Драка для них привычное дело. Революционеры же все чахоточные и потому квелые.

Однако с этим надо что-то делать. Если они решились на нападение, значит, видят в нем угрозу. Какую и для кого? Спросить разве?

Троицкий нагнулся над тем, кто подавал признаки жизни, то есть начал шевелиться.

Присев, Захар быстро и умело, пока не очнулся окончательно, обшарил его карманы, но они, как и ожидалось, были пусты. Только несколько монет, да мятый рубль. Небогато живут, как видно, господа «революционэры».

— Ыыы… — протянул обыскиваемый.

Захар тряхнул его, приводя в чувство.

— Кто такой?

— Ыыы, — повторил бедолага.

— Кто послал? Имя назови! — наклонился Троицкий и тряхнул посильнее.

— Иди ты, — выдавил тот.

— Ответ неправильный, — подвел итог Захар и, приложив врага еще одним ударом, переместился ко второму.

Этого удалось привести в чувство, и допрос продолжился, но с тем же успехом.

Политические были слабы физически, но не духом.

Отправив и этого отдыхать дальше, Троицкий обшарил его карманы и выудил складной нож.

Собирались пустить оружие в дело или просто попугать хотели?

В любом случае эти ребята начинают докучать.

А значит, пора переходить на нелегальное положение.

Грушка — лихоманка

С поручениями в город Грушу посылали нечасто. Во-первых, послушанием не славилась. А во-вторых, так и норовила вляпаться по пути в какую-нибудь историю, в результате чего монастырю приходилось вступать в переговоры то с полицией, то с рассерженными обывателями, которые претерпели от Грушкиных, как говаривала игуменья Сусанна, «инициатив».

Матушка в прошлом преподавала в гимназии, потому любила ввернуть подобные словечки. Грушку он терпела из-за умерших родителей девочки, бывших когда-то близкими знакомыми игуменьи. Впрочем, как все монастырские, звала она девчонку Грушкой-лихоманкой и после очередной проказы с удовольствием стегала по рукам моченым ивовым прутиком. Розги, правда, в ход не пускала, а следовало бы. Девчонка считалась худшей из послушниц обители.

То, что Богоявленско-Анастасьин монастырь располагался неподалеку от центра городской жизни — рынка в Больших Мучных рядах и бесчисленных лавочек в Красных и Мелочных, — составляло для сестер большую досаду, ибо послушниц всех возрастов так и тянуло взглянуть на радости мирской жизни. Сколько ни увещевай, не грози карами небесными, воспользуются любым поводом пройтись мимо и поглазеть на товары.

Устав в монастыре при новой игуменье был не слишком строг, потому некоторые божией кары не очень-то боялись. Монахини ворчали, да что поделаешь?