Книга DARKER. Твари и хвори, страница 269 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— Я всего лишь опцион, – поправил его слабым голосом Флавий.

Глеб вынырнул из наваждения, достал мобильный и позвонил в скорую. Потом они с Помеловым аккуратно подняли опциона, дотащили до скамейки.

Сели рядом.

— Победа, мой Глеб… – прошептал Флавий. – Но я потерял всю вексилию. Простите…

Глеб огляделся. Увидел: «А» – Наташу с раздавленной головой. «Б» – мертвого Пьеро, сидящего с выпущенными кишками возле памятника. «В» – облепленную перьями, с гигантской кровавой дырой на месте сердца Голубину. «Г» – разорванного пополам Леню Бгана. «Д» – лежащего на могильной плите старого Афоню с оторванной кистью и выдранной челюстью. Стало больно, тоскливо и как-то невыносимо пусто на душе.

Глеб осмотрел себя, ощупал: залитый кровью, перемазанный в грязи. Земля налипла на подбородок, словно борода. «Вот такая у меня, получается, финальная форма», – подумал он.

— Понимаешь, Глеб… – внезапно начал Помелов. Он снова был жалким, гниющим и нелепым, ничего общего с тем Помеловым, который раскромсал ножом тихоходку и песней поднял на бой погибающий отряд. – Это верно, что пережить родных – жопа… – Глаза его затуманились, он будто что-то вспомнил. – Но, знаешь, если уж так случилось, то… То сжать надо зубы и как-то уже дальше. А не вот это вот…

Он встал, махнул рукой и поковылял подальше от могилы, явно не собираясь встречаться с государственными людьми и уж тем более с ними объясняться.

Глеб и Флавий остались вдвоем.

Помолчали, потом Флавий с трудом проговорил:

— Мой Глеб, как только эскулапы поставят меня на ноги, я сразу же…

— Давай завтра, Флавий? Я найду тебя в больнице, и мы обо всем поговорим.

— А вы не могли бы захватить с собой… – Флавий засмущался и, стыдясь своей слабости, зажмурил единственный глаз.

— Принесу в десять раз больше, – пообещал Глеб.

Вдали застонали сирены скорой помощи.

— Мне бы тоже удалиться, – сказал Глеб.

Опцион Флавий понимающе кивнул и спросил:

— И как вы теперь?

— Сожму, наверное, зубы.

К

Когда приехала машина скорой помощи, Глеба на кладбище уже не было.

Но на следующий день он отыскал, куда положили Флавия, и притащил ему так много конфет, что они не поместились на прикроватной тумбочке. И приносил столько же – и даже больше – каждый день.

Полицейские всех чинов говорили с сумасшедшим Флавием, но так и не смогли понять, что за зверь его погрыз и устроил кладбищенскую бойню. Местные судмедэксперты признали, что никогда не видели следов от таких зубов и когтей. Вызвали специалистов из Москвы, но и те оказались бессильны. И долго еще по городу ходили слухи о своре собак-людоедов и сбежавшем из цирка тигре.

…На выписку Глеб привел с собой красивую женщину с грустными глазами и мальчишку лет десяти. Тот, увидев закованного в блестящие доспехи, хромающего Флавия, вытянулся по струнке, выбросил в небо кулачок и звонко прокричал:

— Слава опциону Флавию!

Глеб наклонился и прошептал ему что-то на ухо. Мальчишка восторженно округлил глаза, спросил:

— Можно сначала? – И прокричал гораздо громче: – Слава центуриону Флавию! Слава! Слава!

Флавий кивнул и взметнул над головой затянутый в фольгу кулак.

Дмитрий Лопухов – один из самых загадочных авторов в современном русском хорроре. Или же один из самых скромных. Потому что Лопухов категорически не желает раскрывать какие-либо подробности своей биографии, а в ответ на соответствующую просьбу составителя предложил написать так: «Живет в Воронеже, в шесть лет увидел собаку с человеческой головой, и это изменило все».