Книга DARKER. Твари и хвори, страница 266 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Продавщица умерла, новый продавец стал Афоню гонять. Приходилось смотреть издалека – и видно было совсем плохо, и под постоянным страхом опять словить по морде.

— В магазине акция: бери пять – шестой бесплатно, – сказал ему Глеб. – Я уже пообещал пять телевизоров, подарочный твой – если поможешь.

И Афоня, даже не зная, куда он этот телевизор поставит и как подключит, обрадованно закивал.

Й

— Отличное воинство! – сообщил Флавий, осматривая новобранцев.

Глеб привычно разложил сумасшедших по буквам.

«А» – Наташа; с шариками в одной руке, с сучковатой палкой – в другой.

«Б» – Пьеро; он где-то добыл ржавый топор.

«В» – Голубина; не принесла ничего.

«Г» – Леня Бган; притащил загадочный прибор, похожий на копье с прикрепленным аккумулятором.

«Д» – гниющий Помелов; принес разбитую бутылку, как-то странно озирался.

«Е» – старый Афоня; взял с собой кухонный нож (он считал его кинжалом) – и кто знает, где он его достал?

И конечно, внебуквенный Флавий – сердце и мотор, опцион могучей вексилии; одноглазый полководец Дьявола и Бога, вооруженный жезлом (обмотанной фольгой арматурой).

Глеб протер пылающее лицо. «Что я вообще творю? Я совсем спятил, и меня надо занести в этот список под буквой „Ж“, потому что это все полная жопа», – подумал он.

Они собрались у входа на кладбище – и редкие вечерние посетители торопливо обходили пеструю компанию, тянущую за собой шлейф несвежего запаха. Флавий тем временем распалял в легионерах ярость, пересказывая в духе Геродота историю жизни Глеба и Майи. Его слушали, но, кажется, не очень понимали.

А когда он закончил речь, Помелов осторожно спросил:

— А кого мы вообще воевать будем? Кто враг? Как звать-то?

Флавий замешкался и перевел взгляд на своего начальника.

В голове царила гулкая пустота, но Глеб все равно попробовал собраться с мыслями. Но нет – ничего не придумалось.

И тут его словно током ударило.

— Красная тихоходка! – выпалил он.

— Тихоходка… – повторил кто-то из толпы.

И сумасшедшие, за исключением Помелова, одобрительно загудели: имя врагу подходило. Битва с красной тихоходкой – это звучало правильно и сильно. Залязгало оружие, раздались боевые кличи. Войско двинулось в поход.

По плану Флавия первыми в бой должны были идти Помелов и Наташа – атаковать бутылкой и палкой. Если опрокинуть красную тихоходку сразу не выходило, то им полагалось отойти назад, открывая дорогу для копья и топора Лени Бгана и Пьеро. В случае их провала в дело вступала загадочная Голубина, которая не проронила и слова во время разработки тактики, но, кажется, полнилась решимостью внести свою лепту. И последним должен был атаковать старый Афоня – докончить тихоходку кинжалом. В сложных ситуациях в сражение включался резерв – вооруженный могучим жезлом Флавий. Глеб, не способный видеть и бить врага, оставался на подхвате.

План выглядел разумным.

Но с самого начала все пошло наперекосяк.

Возле могилы вексилия построилась в боевой порядок и пустила в атаку первых воинов. Наташа ударила тихоходку палкой, ожидая поддержки напарника. Но Помелов, вообще не понимавший, что происходит, увидел, как пустота обретает незримую плотность, а у Наташи разрывается горло, с визгом кинул оружие и бросился бежать.

И наступил хаос. Наташа молча каталась по земле, пытаясь заткнуть горстью хлещущую из вскрытой шеи кровь. Пьеро закрутил топор вокруг себя и случайно зашиб Леню Бгана – тот выронил свое электрическое копье и упал, раскроив голову о могильную плиту. В бой самоотверженно ринулся Афоня, но не успел и раза ткнуть ножом, как тоже словил обухом в затылок.