Книга DARKER. Твари и хвори, страница 267 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— Держать строй! – ревел Флавий, потрясая жезлом. – Дер-р-ржать!

Но строй рассыпался. Глеб увидел, как пустота раздавила в костный блин голову Наташе, а потом выдрала, словно у куклы, руку с топором из плеча Пьеро. Тот продолжил крутиться на месте, забрызгивая все кровью.

— Вот и все… – прошептал Глеб и сел на землю, наблюдая, как бессмысленно гибнет с таким трудом собранная армия.

И тогда в бой вступила Голубина. Она широко расставила ноги, взмахнула руками – и на тихоходку обрушилась черная лавина, облепляя ее с ног до головы. Глеб не сразу понял, что это голуби. Тощие, израненные, без крыльев и лап, с мутными пленками на глазах – все те сотни птиц, которых выходила за долгую сумасшедшую жизнь Голубина. Они клевали, царапались, лезли красной тихоходке в пасть, связывали ей лапы – Глеб видел не все, но чувствовал, что в битве наступает перелом. Уже вскочил на ноги Леня Бган и принялся бить своим электрическим копьем облепленную голубями фигуру. Уже наносил могучие удары Пьеро, обмотав культю рукавом и перехватив топор другой рукой. Уже мчался, выставив перед собой нож, очнувшийся Афоня.

И победа казалась такой близкой…

Но у врага нашелся ответ. Тихоходка рывком выдрала уходящий в могилу хвост-канал, отвязываясь от питательного тела замученной Майи. И нанесла освобожденным оружием удар по самому опасному сопернику – пробила насквозь Голубину. А та даже не дернулась – осталась стоять, правя птицами.

Еще удар, другой, третий – их потребовалось десять, чтобы повалить Голубину. Одиннадцатым тихоходка пробила ей сердце, и в ту же секунду голуби начали разлетаться, отлепляясь от невидимого тела, распутывая страшные конечности.

И освобожденная тихоходка контратаковала: вспорола живот размахивающему топором Пьеро, поволокла кишки. Убитый повалился на землю; поле боя заполнил нутряной запах теплой требухи.

Леня Бган ударил электрическим копьем, но получил в ответ тычок в грудь и упал.

Нож вместе с кистью вырвало у Афони, и он стоял, растерянный, рассматривая ворсистые обрывки кожи и торчащий из запястья кусок кости.

И тогда Флавий двинул в бой резерв – кинулся с занесенным над головой жезлом в самоубийственную атаку.

В тот же миг битву накрыл хрипящий голос. Это гнилоногий предатель Помелов, отчисленный студент истфака УрГУ, возвратился памятью в те трупные годы, когда он воевал в Чечне, и вернулся в бой – устыдился своей трусости. Врага Помелов не видел, но хотя бы поддержать своих песней мог.

— Все так же смел он и беспечен! И дух его неустрашим! – орал он, нарушая смертную тишину. – Пусть век солдата быстротечен! Пусть век солдата быстротечен! Но вечен Рим! Но вечен Р-р-рим!

Тихоходка замялась – биться с сумасшедшими, с этой извечно противостоящей ее виду расе, было делом привычным. А вот сражаться с едой – такого ей пока не доводилось. И она сделала единственное, что умела, – попыталась прикрепиться хвостом к лохматому затылку Помелова и начать жрать. Но тут же получила удар электрическим копьем от поднявшегося во весь рост Лени Бгана. Разъярилась – прыгнула на безумного ракетостроителя и разорвала его пополам.

Глеб смотрел на ошметки тел и молился, сам не зная кому, – выпрашивал сумасшествия, чтобы рассмотреть убившую Майю тварь и хоть как-то помочь обломкам своего воинства. Он видел, как летит в невероятном прыжке с занесенным жезлом Флавий, и стонал, понимая, какая участь ждет неустрашимого опциона.