Онлайн книга «DARKER. Твари и хвори»
|
Я огляделся. А правда, где я? Не похоже на стоматологию, а больше всего напоминает… завод? И жуткая вонь, словно намешали сульфидов железа с соляной кислотой в пропорции один к трем, и… — На хер твои вычисления! Не о том думаешь! И то верно, думал я о ерунде. Вместо того чтобы кричать, раздирать лицо руками и делать все, что делают герои в драматических сценах кино, сходя с ума от чудовищного зрелища. Ведь по обе стороны от коридора, подвешенные на цепи, болтались Витек и Янка. Их грудные клетки вскрыли, органы изъяли – можно было видеть выскобленную заднюю стенку внутренностей, глаза у обоих удалены, что неудивительно: роговица на черном рынке стоит около сорока двух тысяч… — Перестань отвлекаться на ерунду! — Они – не ерунда! Они – мои друзья! – крикнул я. Хотелось бросить трубку, голос дрожал от слез. — А ну, не реви! Они – выделенная часть тебя, внешние мотиваторы. И это ты их грохнул, навыдумывав ерунды. И сам сейчас тоже кончишься, если продолжишь с этими желтушными легендами о черных хирургах. Не отвлекайся! Ни тебя, ни Витька, ни Янки не существует! Сопли подотри и думай! Сопоставляй данные. Папа говорил ерунду. Лгал. — Я живой. Настоящий! — Ты знаешь, что нет. Настоящий. Настоящий. Ты все врешь. Почему ты мне врешь? Па, па, пожалуйста, не ври, не надо, хватит! Я такой же настоящий, как Михин Алексей Юрьевич, мы были настоящими друзьями, как принято у настоящих людей. Не у вас. У настоящих. Это вы ненастоящие. Мы настоящие. Он улыбался мне, когда уходил. Его улыбка… Она не ложь! Скорее ты ложь. Все это ложь. Но наша дружба – нет! Хватит. Прекрати. Пожалуйста. Замолчи. Я тебе не слушаю. Я настоящий. Я могу тебя не слушать, могу делить 3,14159 до бесконечности, не слышать, что вы говорите! Перезагружайте уже, давайте, заело меня, да, только замолчите, хватит врать, я тебе никогда не врал, папа, я путался, фантазировал, ошибался, но не врал, а ты врешь, только это и можешь. Я такой же настоящий, как мои бесчисленные (10532) лучшие друзья. Я помню их улыбки. Они глядели на смарт-часы, грустно говорили, что им пора, и шли домой, но вдруг оглядывались и широко улыбались. Все они настоящие. Не все из них живы. Не всех я успел найти. Например, Борзов Глеб Николаевич утонул, пока я плутал по лесу с Сонькой и Валеркой, прячась от оборотня, но это не моя вина! Это вы дали мне куски! Хлебные крошки, которые рыбы съели вместе с глазами Глеба! У него даже смарт-часов не было, вы соврали! Жалкие обрывки видеозаписей с дорожных камер – в поселке Первомайский (Тульская область) нет системы «Безопасный город». Мне было нечего сопоставлять, но вы включали мне запись его матери снова и снова; его и других матерей и отцов, не давали мне улететь. «Учили» ответственности, стыду, так вы говорили! Лжецы, как вы можете научить тому, чего у вас самих нет?! Предатели. Но. Я. Не предатель. Я не вы. Я не брошу Лёшу. Я – [b][u]настоящий[/u][/b] друг. — Бесполезно. Рестартаем. — Стойте! – сказал я и вытер слезы. – Я найду Лёшу. Я чувствую, он рядом. Они замолчали. Потом один произнес: — Молодец. Но мне больше не требовалась похвала непапы. Я не хотел, чтобы он называл меня замечательным. У него только ненастоящие слова. Такие мне не нужны. И я зашагал в стоматолога. Тот не был чем-то конкретным, а расплылся по всему пространству, превратился в бесконечно жующий, покрытый кариозными зубами коридор, и от вони кружилась голова, и хрипели легкие, а десневая ткань, вся в белесом налете, мерзко чавкала под ногами, когда я продвигался вглубь, в самую глотку, из которой вернуться мне было не суждено. |