Книга DARKER. Твари и хвори, страница 237 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— Он сбежал, понимаете? Вы глупости говорите.

— Не обращай внимания, она больная, – потянул меня за руку Витька.

— Это не он! Говорю вам, не он. Уверена я. Он опять убежал… Непутевый. Мальчишки, они все такие… – Ее тихую речь забивало журчание воды.

— Пойдем! – сказала Янка.

Друзья встали по бокам от меня суровыми конвоирами, и мысли о побеге пришлось отложить. Ничего, до стоматологии еще порядочно, извернусь как-нибудь.

Мы оставили тетку позади, а она все бормотала, что это точно не он, он просто сбежал, сел на электричку и едет, в окно смотрит, столбы считает, через денек у отца будет и напишет тогда, увидят сами, что ошиблись, перестанут глупости говорить, и пусть вырубят запись, она вообще-то не разрешала, и плевать, для каких целей ее ведут, и что она может кому-то потом помочь, плевать и на то, как и кого нашли, ей все равно, кого они там выловили, это не он, она не будет смотреть опять, пусть даже не просят нет она уже сказала много раз это не он это не может быть он сколько можно повторять это не он не может быть он господи это не он…

Он.

Я точно знал.

Точнее всех на свете.

Извините, пожалуйста.

Мне жаль извините пожалуйста я виноват я хотел иначе но я виноват уже виноватимне жальвиноват… извинитеявиноватизвинитететелотелонтелоегоэтононтелотелотетептеплтеплотеплонепочувствуетеплобольшеиззаменя…

В глазах потемнело, качнуло вперед, и я грудью оперся на руль, едва не повалился вместе с верным конем. Хорош рыцарь, пал еще до битвы с драконом. Спасибо, Янка вовремя подхватила под локоть.

Я отдышался, тряхнул головой, прогоняя сбивчивые чужие мысли. Промелькнули в мозгу бабочками и так быстро улетели вдаль, что и расцветки крыльев разглядеть не успел.

— Башку напекло?! – спросила Янка.

— Вы ничего странного не замечаете?

— Да что ты сегодня… такой? – скривился Витек. – Ты про эту дуру, что ли? Забей, шизуха местная.

Женщина водила рукой по воде и молчала, как прежде. Была немее очень уж упитанной фонтанной рыбы.

— Не только… В целом…

— По ходу, правда перегрелся. На-ка, хлебни!

Янка достала из рюкзака бутылку воды. Я разом выхлебал половину. Гадкая была вода. Несвежая и воняла лягушками. Все-таки, наверное, я приболел. Угораздило ж посреди лета…

Я попытался вспомнить, что меня встревожило в друзьях, но кто-то словно стер из сознания целый кусок.

— Ну что, готов? – подначивала Янка.

— Нужно дать понять призраку, что он умер, – добавил Витек. – Бабка рассказывала, что они, глупые, бродят, сами не понимая, что умерли, людей пугают.

— Типа, как Шреддер из «Черепашек»? – переспросил я.

— Ага. А мы ему объясним – он освободится и свалит.

— А зачем он Лёшу забрал?

— Придем – узнаем! Вставай! У него вся надежда только на нас!

Я забыл, что было не так с друзьями, но помнил, что хотел соскочить. Переулок пугал, как и мысль, что забытый, но мерзкий сон станет всамделишной реальностью, не выпустит больше.

Спрятаться в комнате, среди мягких ковров, наныть у родителей провод от «Денди» и пропасть в цифровом мире – лучшая затея, но… Я снова представил эту долбаную Лёшину улыбку. Буквально перед глазами встала. И еще на ум пришла молчаливая женщина у фонтана. Почему-то стало стыдно. Перед ней и Лёшей. До слез. До крика, рвущегося из груди, который я еле сдержал.