Книга DARKER. Твари и хвори, страница 234 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Он был как в кино. Грязный мерцающий халат, сквозь который просвечивал подоконник. Искаженное болезненной гримасой лицо наполовину скрывала медицинская маска, а единственный глаз светился изнутри страшной ненавистью ко всему живому. На месте второго зияла уродливая воронка, точно призраку долго и методично вкручивали в глаз что-то острое. В занесенной руке хищно блестел длинный крючковатый зонд.

— Валим! – скомандовал я, разворачиваясь.

Витьку и Янке мои команды были не нужны – друзья уже драпали без оглядки, только битое стекло хрустело под ногами. Я отставал на какие-то два шага, но это расстояние казалось непреодолимым. Хуже всего – я понимал, что, скорее всего, все трое мы не успеем протиснуться через оконную раму и стоматолог сцапает последнего, то есть меня.

Поэтому, проводив тоскливым взглядом друзей, которые свернули к окну, я решил взять призрака на себя. В конце концов, я его придумал. И я рванул в сторону регистратуры.

Повезло: дверь оказалась открытой. Я ввалился внутрь и едва не растянулся на разбросанных по полу больничных картах. За неимением лучшего нырнул под стойку, загородился креслом и выключил фонарик. Вовремя! Спустя несколько секунд в регистратуру вплыл, не касаясь ногами пола, жуткий стоматолог. Он медленно осматривал помещение единственным глазом, распространяя вокруг себя едкую невыносимую вонь. Я старался не дышать, зажимал рот и нос руками в надежде, что мне хватит воздуха, чтобы продержаться, пока призраку не надоест искать меня здесь.

Стоматолог наклонял голову, скреб зондом по стенам – так, что отдавалось в зубы, – и заглядывал под стеллажи. Радость за Витька и Янку, чей побег мне удалось обеспечить, быстро сошла на нет. Они свалили, а куда деваться мне? Легкие горели, разрывались изнутри. Хотелось отдать что угодно за один вдох – и «Денди», и велосипед, и смарт-часы, и даже Лёшу… Хотя нет, Лёшу бы я, пожалуй, не отдал.

Словно услышав эту мою мысль, стоматолог резко развернулся, и я едва удержался, чтобы не вскрикнуть, – казалось, он смотрел прямо на меня. И все же вместо того, чтобы заглянуть под стойку, призрак проплыл мимо и растворился во мраке дверного проема.

Подождав еще секунду, я шумно выдохнул. Какой же вкусный, оказывается, воздух! Пусть и затхлый, воняющий гнилыми зубами. Не хотелось думать ни о чем. Хотелось только вдыхать и наслаждаться тем, что организм привык делать сам, машинально. И вот очередной вдох растекся во рту тухлым яйцом, стек мерзкой струйкой в легкие. А спустя секунду…

Бледная рука в перчатке появилась как из ниоткуда. Прямо через стену протиснулась вторая, обжигающе-холодная, прижала меня к стене. А следом через облепленную понизу жвачками стойку явилась голова стоматолога. Маска съехала набок, искаженное предсмертной гримасой лицо уставилось на меня. Капнуло вязкой слюной. И тогда я заорал что было силы, так громко, что едва не оглох сам, но, похоже, стоматолог еще при жизни привык игнорировать вопли пациентов.

Из стены вылезла третья рука, с жужжащей бормашиной. Я рвался изо всех сил, но призрачные руки держали крепко, и мне оставалось лишь смотреть, как сверло приближается к лицу, направляясь, вопреки ожиданиям, не к зубам, а в лоб – ровнехонько между глаз. Кожу защекотало, потом обожгло. В нос ударила вонь паленой кости, из центра черепа по телу разлилась невыносимая боль. Сверло вкручивалось глубже. В голове разгорался огонь.