Онлайн книга «DARKER. Твари и хвори»
|
Вдруг сопротивление ослабло, сверло провалилось внутрь, и… * * * Я проснулся резко. Показалось, что кто-то больнюче ущипнул за локоть. Мне снилось, что я был в стоматологии, но лечили мне почему-то не зубы, а голову. Гадкий сон. За стеной, у соседей, плакал ребенок. Ковер прочертила косая полоска золотого света, перетекла на простыню, и я невольно поморщился – глазам стало больно. На кухне родители звенели посудой. Стрелки настенных часов показывали девять утра. Спать не хотелось совершенно. Закрыть глаза – рисковать снова провалиться в мутную гнусь. Шел июль. Первое число. Мой лучший друг пропал два дня назад. Я сел на кровати, держась за лоб. Еще и все тело ломило, а локоть противно потягивало от «призрачного» щипка. Может, ОРВИ подхватил? Неудивительно, что приснилась такая дичь. А какая «дичь»? Всплывали невнятные обрывки… Мы искали Лёшу в стоматологии, там сильно воняло, а потом… Болела голова. Я поглядел на ковер, висящий на стене. «Глушит звуки от соседей», – объяснял папа, почему-то подхихикивая. Ковер с задачей не справлялся – плач был слышен хорошо. Я вышел на кухню, поглядел на сковороду с яичницей и скривился. Аппетит пропал. — Па, у нас аспирин есть? Голова ноет. Кажись, я заболел. — Глупости не говори, заболел он, фантазер… – раздалось из спальни. – Сходи лучше воздухом подыши, все и пройдет. — Мне плохой сон снился. – Воспоминаниям о кошмаре было тесно в голове, казалось, она болит именно из-за них. — Нечего о ерунде всякой думать, сны тогда будут нормальные. Я вздохнул – толку от родительских советов было чуть. — Мы с Витькой и Янкой на речку идем. Утром народу меньше. — Аккуратней там. И это… Лёшу ищут полицейские. Без вас разберутся. — Па. А сон правда хре… плохой был. Не очень помню, но там… — Рассказывать – дурная примета, а то сбудется. Фантазируй меньше, с друзьями гуляй больше. Давай-давай. Спуская с лестницы «Пионер», я каждый раз чертыхался: кому-то берут одежду на вырост, а мне на вырост достался велосипед – раза в два тяжелее меня. Кое-как выволок на улицу, проехал до конца дома и остановился. Что-то изменилось. Я никак не мог понять, что именно, и это сводило с ума. Вроде привычный двор, ряд хрущевок, запах травы. Но все ощущалось по-другому. Как если бы солнце, нагревшее лоб, перемешало нечто в мозгах и я глядел на мир иначе, видел детали, которых не должен был видеть. Слишком много трещин было на моей пятиэтажке, а лавки у подъездов стояли криво, сломанные под одним углом, как по линейке. На качелях сидел забытый плюшевый медвежонок с забинтованной головой… Я нахмурился, пытаясь понять, что меня так насторожило, но из-за угла на великах вырулили Янка с Витьком. Янка измазала щеки шоколадным мороженым и выговаривала Витьку, а тот молча крутил педали, важный такой. — Ёкарный батон, явился – не запылился! – сказала Янка. — У кинотеатра же договаривались. Зассал? – спросил Витька ровным учительским тоном, из-за чего последнее слово прозвучало особенно грубо. — Так еще рано… Ёшки… Я ж ничего не взял! – спохватился я. – Голова с утра чугунная… — Мы все прихватили! Забей. – Янка стянула рюкзак и достала гаечный ключ. – Железо! Витек показал солонку: — Соль! Мы двинули к стоматологии пешком, а велосипеды повезли. Думаю, пытались отсрочить момент… Перешли через дорогу в неположенном месте, едва не попав под машину, – никогда не мог найти этот чертов переход. |