Книга Машинист паровоза-призрака, страница 23 – Максим Кабир

— Не то слово, крутые. Иногда кажется, что они живые и каждый со своим характером. Платон Иванович чувствовал поезда как никто другой. С СО они были настоящими друзьями и боевыми товарищами. Рисковали собой, снабжая фронт. В январе сорок четвертого родился мой папа, а в феврале дедушки не стало.

— Его убили немцы?

— Да. СО ночью возвращался с передовой, вез раненных в лазареты. Была ночь, фашистский самолет заметил искры из трубы и сбросил бомбу. Она не попала в поезд, взорвалась рядом, но осколки осыпали кабину. Младший машинист погиб на месте, дедушку смертельно ранило. Однако он смог вывести СО к месту разгрузки.

— Герой! – восхитился Даня. – А младший машинист… Как его звали?

— Сидор Горев. Они с дедушкой с училища дружили. Вместе пошли в локомотивную бригаду. Горев во всем мечтал походить на Платона Ивановича. А с женой Самсонова, с моей, то есть, бабушкой, у Горева был какой-то конфликт. Она не любила о нем говорить.

— Сидор Горев… – тихо повторил Даня. Встал и на ходу допил шоколад. – Спасибо за оладьи. Я побегу.

— Ну, беги. Нет, стой.

Даня повернулся в дверях.

— Не то чтоб это поощрялось начальством… Но, знаешь, когда мне было столько же, сколько тебе, папа взял меня с собой в поездку. И я подумал… может, ты захочешь прокатиться со мной?

— Что? – ахнул Даня. – В локомотиве? Вы серьезно?

— Хочешь?

— Спрашиваете! Еще бы! – Даня подпрыгнул, победно сжав кулаки.

— Можем и Валентина прихватить.

— Класс! Спасибо! Спасибо огромное!

— Должен же я чем-то тебя подкупать, – засмеялся дядя Витя.

По дороге к музею Даня отправил Валику сообщение. Друг в ответ забросал его радостными смайликами. Стычка с Гусейном отвлекла обоих от тягостных предчувствий. При свете дня казалось, что надрать зад крабо-жабо-муравьеду не составит труда.

В самом приподнятом настроении Даня вошел в деревянное здание на пересечении улиц Железнодорожников и Обходчиков. В вестибюле его встретил молодой человек в дымчатых очках.

— Чем могу помочь?

— Я интересуюсь историей паровоза, который стоит у вокзала. Особенно военным периодом.

— Вот как! – Молодой человек приосанился. – Тогда вы по адресу. За мной!

К Даниному стыду, он не часто бывал в музеях. И даже оробел от тишины и особой атмосферы, царящей в зале. Он увидел крестьянскую печь, горшки, старинный наряд невесты и догадался, что именно здесь произошла стычка Валика с зомби-самураем. Сотрудник музея подтвердил догадку:

— У нас тут в апреле один юноша с ума сошел. Вы, надеюсь, не буйный?

— Вроде нет. – Даня прошел мимо освещенной солнцем таблички с надписью «Рунный камень, около IX века н. э.». Само собой, камня там не было – его перенесли на вокзальную площадь, а убрать табличку забыли.

— Сюда, – пригласил молодой человек.

Под красным знаменем, пришпиленным к стене, тянулся ряд выцветших фотографий.

— В годы войны, – начал сотрудник музея, – локомотивные и ремонтные бригады трудились, не жалея сил, в условиях бомбежек и налетов. Перед вами фотографии из семейного архива Самсоновых. Старший машинист Платон Самсонов и младший машинист Сидор Горев. К сожалению, многие снимки повреждены.

Даню, рассматривающего стенд, не покидала мысль: повредили снимки намеренно. Как еще объяснить, что на каждом из них лицо Сидора Горева было соскоблено или заляпано клеем, в лучшем случае сохранился рот с загнутыми вниз уголками губ? Лишенный лица машинист вызывал мурашки. Он стоял рядом с улыбающимся напарником, как привидение.