Книга Кровавые легенды. Русь, страница 148 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

«В тысячелетней воде резвятся водяные», – подумал Петр и удивился собственным мыслям.

Волны били о ступеньки, принося с собой грязную пену, покрышки и пивные банки. Петр спешился, заметив надувную лодку и мужчину в спасательном жилете. Мужчина тоже его заметил.

— Сынок, тебе туда точно надо? – У волонтера были отвислые усы, как у маскарона на Карловом мосту, который служил пражанам предупреждающим знаком: дела плохи, если Влтава поднялась до усов.

— Мой дед не берет трубку, – ответил Петр, тяжело дыша. Лодка обогнула фонарь и подплыла к лестнице.

— Дед живет рядом, у Чертовки, – сказал Петр, закрываясь рукой от ветра.

— Прыгай, подвезу.

Петр не колеблясь расстался с велосипедом, на который копил полгода. Осторожно сошел по скользким ступенькам и перелез в лодку. Волонтер заработал веслом. Он неплохо подготовился: в лодке лежали тканевые носилки, аптечка, каска, свитера, запасные жилеты, упаковки с минералкой.

«Будто мало воды», – подумал Петр угрюмо.

Кампа, которую путеводители поэтично называли «пражской Венецией», превратилась в Венецию буквально. Улицы стали каналами, окна первых этажей – иллюминаторами погрузившихся в пучину подлодок. Камеры наблюдения в упор рассматривали белых барашков на волнах. Дома с высоким цоколем были затоплены до нижних отливов, но останавливаться на достигнутом река явно не намеревалась. Она разграбила хозяйственный магазин. Флаконы с шампунями скапливались на карнизе дома, уменьшившегося на этаж. Табуретка колыхалась на волнах и настойчиво стучала в оконное стекло. Петр проводил взором беспечную семейку уток, плавающих между мокрыми кронами деревьев-утопленников.

— Вон тот дом! – указал он.

— В подъезд придется нырять, – прикинул волонтер.

— Попробую через окно, – сказал Петр, радуясь, что окна первого этажа пока что оставались на поверхности. Мимо, со стороны Сововых мельниц, пронесся катер со спасателями. Над черепичными крышами отряхивался от дождя винт вертолета.

— Надеюсь, и мои внуки будут меня так же сильно любить, – сказал волонтер.

Лодка потерлась боком о фасад. Петр выпрямился, широко расставив ноги. Форточка дедушкиного окна была распахнута.

— Не свались!

— Постараюсь! – Петр поставил ногу на отлив. Уцепился за раму, это оказалось довольно просто. Проще, чем дотянуться до оконной ручки изнутри.

— Деда! – крикнул Петр в заполоненную тенями гостиную, думая о том, почему дедушка не закрыл форточку, ведь он так переживал о своей библиотеке! Со стены таращилась пустыми глазницами африканская маска, которую Петр побаивался в детстве. На кухне затрезвонил телефон. От неожиданного звука Петр едва не сверзился в воду, но волонтер подстраховал, схватив его за поясницу.

— Подсадите, пожалуйста.

— Есть подсадить!

Извиваясь ужом, Петр полез в форточку, неловко приземлился на пол, вскочил, потирая ушибленное колено, и распахнул окно.

— Пришвартуй меня, парень.

Петр привязал к батарее веревку, которую волонтер ему бросил. Телефон замолчал. Тишина в квартире не на шутку тревожила.

— Может, его уже эвакуировали, – предположил волонтер, перебираясь через подоконник. – Ого, сколько книг.

— Дед – профессор, – не без гордости пояснил Петр. – Преподавал историю в Карловом университете.

— Серьезная коллекция. – Волонтер оглядел развешенные по стенам ритуальные ножи, шаманские бубны, черно-белые фотографии, на которых у людей из раззявленных ртов вырывалась похожая на зефир эктоплазма. – Сколько же бесценных вещей повредит вода, – вздохнул он.