Книга Кровавые легенды. Русь, страница 142 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Тут, мнилось ей, заключен какой-то серьезный и даже опасный факт, только смысл, в нем заложенный, никак не разгадать. И Марсианка мучилась, пытаясь побороть тревогу, но так ни в чем и не разобралась. Казалось, вот-вот из всего этого выйдет какая-то очень важная мысль, но нет – ничего не выходило! Тогда Марсианка подумала, что, может, все это и не важно и не стоит тревожиться по пустякам.

На девятый день Люсиного бегства из фантомного города, войдя в квартиру, Лютик с Марсианкой почувствовали: здесь что-то не так… Сразу не могли сообразить, в чем дело, но вскоре Лютик понял:

— Свет! Смотри, он тусклый какой-то.

И впрямь, все лампы горели слишком тускло, мерцали, и в том мерцании тени предметов шевелились, как живые.

Люсю в комнате не нашли и стали осматривать квартиру, но, куда ни заглядывали, нигде ее не было. Наконец они обратили внимание на закрытую дверь кладовки. Марсианка подошла к двери и громко спросила:

— Люся, ты здесь?

Сквозь дверь донесся слабый голосок:

— Марина, помоги мне выйти, я сама не могу почему-то.

Марсианка распахнула дверь – в кладовке не было света – и шагнула в темноту. Лютик хотел остановить ее: нельзя же входить в темные помещения, пусть это всего лишь кладовка! Но страхом дохнула на него темнота, и страх парализовал его. Лютик оцепенел. Неподвижно стоял он на месте и безвольно смотрел, как дверь медленно закрывается за Марсианкой, словно крышка огромной мышеловки.

Без запинки, без скрипа, без пощады – дверь полностью затворилась.

А потом из-за двери раздался вопль ужаса. Он перешел в истошный визг боли – и вдруг оборвался. Подкосились у Лютика ноги. Он привалился к стене и сполз по плоскости ее вниз.

Лютик не смог понять, сколько же он просидел на полу, пока не отворилась дверь кладовки и Люся не вышла из темного проема.

Ее окровавленный рот был полуоткрыт, и нечто невыносимо страшное Лютик увидел меж ее губ – вырванный глаз, Люся держала его во рту, как леденец. Она сделала глотательное движение, одновременно облизывая губы, и глаз исчез, проглоченный. Кровь жирно блестела на подбородке и груди.

Она приблизилась к Лютику, склонилась над ним и поцеловала его в губы, испачкав их кровью. Поцеловала по-женски, похотливо, просунув меж его губ свой отвратительно гибкий язык.

— Будем прощаться, братец! Я сдала свой экзамен, и мне пора. – Ее речь наполняли теперь уверенные взрослые интонации.

— Что с Мар… Мар… – Лютик запнулся, не в силах выговорить имя.

— Ты же не будешь на меня обижаться? – Сестра улыбнулась скользко и глумливо. – Обижаться за то, что я прикончила ее? Я долго готовилась к переходу в ад. Кто готов, тот должен сдать экзамен. Так у нас заведено. Для этого нужно установить связь, прийти сюда, к вам, и кого-нибудь убить. Того, кто тебя любит, кто относится к тебе по-доброму. Вот если б родители меня любили, я бы убила кого-то из них. Но эти твари в свое время меня раскромсали, вычистили и выбросили. Потом забыли – как меня и не было, даже имени для меня пожалели, не придумали. Специально имя не дали – чтобы считать меня не человеком, а чем-то вроде опухоли. Можно было бы убить их из мести, но у нас не мстят. Злом нужно воздавать не за зло, а за добро, за любовь, за ласку, за нежность. Вот это будет настоящее воздаяние! Месть – для слабых, не способных владеть собой. Поэтому ни папочку, ни мамочку я не тронула, пусть живут. Все равно после смерти будут в аду. А вот она, – сестра бросила взгляд в сторону открытой темной кладовки, – полюбила меня как родную. Даже ты, Павлик, не настолько, как она… Короче, чего зря болтать, мне пора! Я свой экзамен сдала на отлично. И ад для меня открыт. Так что пойду. А труп оставляю тебе, делай с ним что хочешь. Прощай, дурачок!