Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
Он зашел в магазин за кефиром, потом свернул в Разгуляй. Домишко на углу снесли, бревна свезли куда-то, а груды кирпича пылили под ветерком с Камы. На другой стороне старой улицы, в тени под щелястыми кривыми заборами, лезли под ноги желтые бесхитростные одуванчики. А Долька все пропустила. И ледоход на Каме, и первые травинки на пригреве, и эти одуванчики… И соловьев, что орут вечерами в логу, как сумасшедшие, тоже пропустит… Во дворе было тихо, уютно, пахло домом. Дед в старой рубашке с дырами на локтях рылся под навесом, что-то перекладывал, позвякивая железом. — Деда, привет! Дед почему-то не ответил, даже не повернулся. Мур не стал отвлекать. У деда такое бывало, если на чем-то своем сосредоточен – может не отозваться. На прошлой неделе Мур раза три его позвал, прежде чем дед оторвал взгляд от какого-то полосчатого штуфа. Пусть роется. А то опять с мысли собьешь – расстроится. Мур поднялся в дом, сунул кефир в холодильник, снял крышку с кастрюльки на плите – чего там дед наготовил? — А, Мурашок! Ну, как экзамен? – дед в легком пиджаке поверх белоснежной рубашки вышел из своей комнаты, на ощупь завязывая галстук. Мур наклонился к окну – у дров никого. Посмотрел на деда. Тот удивился: — Ты чего? — Да я вот только что тебя у дров видел. — Поблазнило с переутомления, – дед почему-то помрачнел. – Если еще вдруг так увидишь – скажи. В пещере я не мерещился? — Нет! Я сказал бы. Ты это к чему? — Да так. Ну что, довезешь меня до универа? — Я боюсь! — Дак когда-то надо начинать. Права-то где? У гаража над логом дед не пойми почему не остановился, а прошел дальше, к Трамвайному мостику. Мур за ним. Вид с мостика в обе стороны открывался грустный: с одной стороны повыше сгрудились древние домишки; с другой – поблескивающая в едва зазеленевших метлах канавка Егошихи. Листва полностью еще не прикрыла шубой все корявое убожество склонов, и, скорей всего, это ей и не удастся. — Все склоны почему изрыты? — А тут садоводства в советское время были. В самом деле, чего людям нормальную землю под редиску выдавать, примут и бросовую, на склонах, да еще и в ножки поклонятся… Мы там в детстве яблоки воровали, в коллективных садах. Так-то лог был чистый, никакой ольхи. Лыжники катались… Тогда это место хотя бы хотело казаться хорошим. А теперь что… Конечно, Егоша всех проклинает. Вон, внизу бетонный коллектор, видишь? Она там живет. Поганое место. А ушла бы – тогда и был бы город-сад. Как бы ее наконец выжить отсюда… — Ты говорил об этом зимой. А я смогу ее прогнать? — Не знаю, – вздохнул дед. – Слушай-ка, Мурашок… Вот про клад-то я тебе зимой говорил? Так вот… Тележка, помнишь, внизу у нас стоит? Отметь ровно меж передними колесами – там лаз под полом. Откатишь, пол распилишь – там откроется ход. Так себе, в три погибели, кирпичи кой-где из свода попадали, и идти долго, метров сто, все прямо. Выйдешь в другой подвал, глухой, без выхода, тоже купеческий… Там столбы. Они чугунные своды подпирают, а сами литые, красивые, в завитушках. И стоит там… — Деда, не надо мне ничего! — Я старый, я пожил, а девчонка твоя… Мур не стал говорить, что давно уже не считает Дольку «своей девчонкой». Какая любовь, если Долькина ласка к нему вся была про Петербург, вся – чтоб уехать. На кой ей сам по себе Мур без Петербурга! Разве бы стала она его любить на самом деле? А он стал бы любить ее настоящую, а не яркую зеленоглазую красавицу с темными волосами? Но все-таки Долька была своей. Просто своей, а не «своей девчонкой». Она же – друг. Надо спасти, а как? Отдать деда за ее жизнь? А кто сказал, что берут в уплату? Это же так, фольклор, предание. Бабьи сказки. А если бы брали, это что же – выбирай, Мурашок, кто тебе нужнее, дед или Долька? |