Книга Город звериного стиля, страница 141 – Ольга Апреликова

Папа Богодай отъезжал один. Вот он выходит, вот поднимает чемоданы в багажник… А чемоданов-то два: один обычный черный, а второй голубой с рыбами. Детский, Галькин. Значит, он в самом деле верил, что дочка с ним? Но ведь и таксист «Гальку» видел, иначе кому он на видео двери открывает?

— Видеть двойников – это не к добру, – сердито шмыгнула Галька.

— Это не двойник, – сказал дед. – Не знаю точно, что за тварь.

Запищал новый телефон. Мур посмотрел: «Систра Д». Звонок оборвался. Знала, наверно, звонившая, что Мур побоится ответить. Если сложить два и два, то понятно: с этой гипсовой без Егоши не обошлось.

— Кто же это? – сказала Галька, пересматривая и пересматривая пустоту возле такси на своем телефоне. – А мне как жить? Без них?

— Я не знаю, – устало повторил дед. – Столько тайн у природы. За целую жизнь не разобраться… Я… Старался подальше держаться от всей этой чертовщины, старался надеяться на себя. Учебники писал… Понял только, что, когда человеку трудно самому справляться, он начинает уповать на силы потусторонние, хоть они с облаков, хоть из пещер… Поехали домой, мне прилечь бы.

На следующий день Мур поехал подавать документы в универ, и реальность со всеми ее прохожими, трамваями, красивыми девушками, приемными комиссиями, сканами документов, горьким кофе и голубым небом над игрушечными какими-то городскими деревьями никак не давала воспринять всерьез видео на телефоне. Уже казалось, что гипсовую «Гальку» он видел во сне. Настоящей он велел сидеть дома, не отходить от деда (которому, конечно, стало лучше, но мало ли, кашу варить. Она и варила – еще и салат накромсала из укропа и корявых огородных редисок.

— Егошу не видел?

— Нет.

— И я нет… – Галька вытащила из-за пазухи «Когтистую бабушку» и спросила у нее: – Ну что, ты где?

Мура слегка продрало морозцем, и он скорей пошутил:

— В Егошихе отлеживается после похода.

Ему и самому хотелось отлежаться – болело все.

— Да там скорей снова заболеешь, чем отлежишься, – Галька вздохнула. – Мурчисон, ты велел каши наварить? Я наварила, да, гречку, только это… проворонила ее немножко… Но есть можно! Пойдем обедать!

Пиликнул телефон: «Систра Д». В сообщении – десяток ярких фоток и даже видео. Море, пальмы, яркие навесы пляжных кафе, и загорелая девушка с рыжими до плеч волосами, в белом купальнике, с бокалом мохито в руке, вполоборота от камеры, спрашивает у папаши Богодая, что-то считающего на ноуте и тоже попивающего из бокала:

— Еще как-то этих Мурашей на денежки раскулачить?

Галька сунулась поверх его руки:

— Чего?!

Мур нажал повтор, и рыжая, новая Долька опять спросила: «Еще как-то этих Мурашей на денежки раскулачить?»

— Не может быть, – сказала Галька. – Может, она тоже… клон?

Они пересмотрели фотки: яркая, загорелая, теперь синеглазая Долька – в море, на шезлонге, в красном платье у цветов, потом в белом гостиничном холле с каким-то красивым высоким парнем, то ли турком, то ли арабом, с родителями за ресторанным столиком. Никакая не Германия. Может, конечно, Израиль, но тоже вряд ли. Все фотки исподтишка, шпионские – Долька не в курсе, что ее фотографировали, естественная. Красивая. И опять поддельная, крашеная, в линзах.

И – абсолютно здоровая.

Муру захотелось расшибить телефон о гранитную лещадь двора. Но Галька выхватила аппарат, присела, скорчившись как от боли; еще и еще, покачиваясь, пересматривала фотки. Мур сел на плиты рядом с ней, обнял, прижался лицом к горячей нечесаной макушке. Галька низко-низко, на пределе слуха, спросила: