Книга Город звериного стиля, страница 138 – Ольга Апреликова

Навстречу со стороны Перми летел большегруз – и, казалось, мост затрясся, когда груженая многотонная фура с прицепом пронеслась мимо, ударив пыльным воздухом и шумом так, что Галька прижалась к Муру. Что-то гулко загрохотало и шарахнуло в отбойник рядом с ними. Мур разлепил глаза и увидел, как чугунная крышка выбитого фурой люка крутится на ребре, сверкая стертой шинами стороной, и с тяжелым звоном наконец брякается на асфальт.

— Могло бы в нас, – сказала Галька. – Ой… ОЙ!

За фурой летел черный джип. Мур потянул Гальку бежать вперед; почему вперед, он бы не смог объяснить, и как понял, что не успеть им, – тоже, потому просто сбил Гальку с ног и грохнулся сверху, прикрыв собой. А потом словно во сне видел, как джип влетел левым передним колесом в зияющую дыру технологического люка, его бросило вперед и вверх – в синем-синем небе бешено крутились три колеса и одна раскуроченная ось – и, перелетев через отбойник, угодил брюхом на высокие перила метрах в трех от Мура и Гальки. Выл двигатель. Колесо поскакало вперед по дороге (от него уворачивались редкие встречные автомобили), а потом наконец врезалось в отбойник на той стороне и грохнулось на бок. Мур очнулся и начал отползать. Трясущаяся, ревущая мотором машина качнулась назад, и Мур, еще скорей отползая, потащил за собой Гальку. Та встала на четвереньки и быстро поползла, обдирая ладошки и коленки об асфальт. Джип качнулся капотом в другую сторону – за пределы моста, потом обратно. Мелькнул хорошо знакомый московский номер. Джип снова качнуло туда-обратно. Кто-то черномордый внутри лез с переднего сиденья на заднее – но капот перевесил и, сильно клюнув, автомобиль сорвался. Пахло выхлопом.

Внизу ухнуло. Мур кое-как встал, догнал и поймал все удирающую на четвереньках Гальку, поднял, обнял, прижимая ее голову к своей груди, а сам посмотрел за перила – далеко-далеко внизу в темной воде расходился пенный бурун. И было тихо.

С другой стороны моста, оставив «жигуль» на аварийке, бежал дядечка в панамке. Далеко лежало сорванное колесо. Рядом на перилах в черных завитках ободранной краски слепяще сиял металл забоин. Останавливались еще мигающие фарами машины, оттуда выпрыгивали еще люди, спешили к ним, перегибались через перила, что-то кричали. Гальку трясло, и Мур все крепче прижимал ее к себе. По руке, ободранной об асфальт, текло горячим и красным. Со стороны Перми послышалось мяуканье сирен.

А в сторонке из технологического люка посреди полосы вылезла Егоша, оглянулась на Мура и Гальку и побрела к городу.

1

Дед не умер, и Долька тоже. Деда выписали, Долька все еще в Москве с мамой, но ей вроде стало лучше. Мур и Галька постояли, прижавшись к худому, дрожащему деду. Дед и Галька немного поплакали. Мур как-то укрепился. Суседушка под печкой бренчал блюдцем и тоже вроде бы всхлипывал. Дед недоумевал, откуда вообще взялась Галька, но пока не расспрашивал.

Потом Мур и Галька выпили у деда весь кефир, съели черствые мятные пряники, кроме одного, который сунули под печку, и легли спать. Мур в своей комнатушке почти провалился в сон, но тут же вывалился обратно. Невозможно было не слышать Галькино сопение, не понимать, в порядке она или что. Тогда он встал, взял подушку с одеялом и лег на пол в большой комнате возле дивана, где спала в белых простынях коричневая от загара и грязи, вся в пыльных полосах Галька. Только бинты на ладошках, что скорая ей навертела, были белыми. Пока что. Мур и сам был не чище. Потом. Всё – потом. В окно пахло летом, городом. А еще мокрыми лопухами и крапивой – из лога, с Егошихи.