Книга Город звериного стиля, страница 118 – Ольга Апреликова

Егоша оглянулась и посмотрела так, будто подслушала мысль. И вроде как этой мыслью Мура была возмущена.

— Что же тогда тебе надо от нас? – подумал ей Мур. – Убить тебя нельзя. Как сделать, чтобы ты оставила нас в покое?

Та отвернулась и потрусила вперед. Мур перевел дыхание. Ну не может ведь быть так, что Егоша просто завела их себе, как милых домашних любимцев, стремясь, как сказала Галька, быть хоть кому-то нужной. Тут вон ты собственному отцу не нужен – а тайной силе вроде Егоши приглянулся? Галька добрая, слишком доверяет Егоше.

С другой стороны… Егоша в самом деле несчастная – как бы Мур на ее месте себя вел, чтобы избавиться от одиночества? И Галька ей, конечно, нравится – как эта девчонка может не нравиться? Она умная, храбрая. Так тяжело продираться сквозь сырой лес вдоль реки – а она смеется, будто на прогулке. Ни разу не заныла. Будто ей за счастье такая жизнь. А что? Приключение же! Крутая девчонка. Ловкая и понятливая. Мур оглянулся: идет. По сторонам озирается. В лесу ей хорошо. Он постоял, поджидая Гальку, и заметил, что грунт стал посуше, а Колва, виляющая слева, темнее и у́же, что упавшие елки почти перегораживают ее. И уже вечереет.

— Может, пора на ночевку? – оглянулся он на прихрамывающую Гальку.

— Павыл^[47], – вымолвила Галька. – Егоша говорит, вот.

На бугре над рекой, облитом рыжим закатом, домишки еще стояли, зияя черными дырами окон, ниже в синих сумерках торчали только развалившиеся стропила да печные трубы. Ближе, за земляной плотиной, низко в берегах тусклой тарелкой застыл круглый вонючий пруд, и оттуда далеко разносился ор лягушек.

— Я в эту деревню не хочу даже заходить, – сказал Мур. – Мало ли. Вдруг тут бывает кто. Нарвемся еще.

— Опять под елкой спать?

Мур проводил взглядом Егошу, которая без всплеска ушла в шелковую воду притихшей Колвы, скрылась опять. В который раз стало не по себе.

— Нельзя спать в брошенных домах. Потому что это не дома уже, а трупы домов.

— Может, мы там найдем какое-нибудь… Одеялко? Топор? И ножика у нас нет.

— Ну посмотрим, – признал дельность предложения Мур. – Хотя вряд ли, конечно. Растащили всё давно. Этот мир кончился, видишь ведь.

Они обошли пруд со стороны плотины, которая во множестве мест тихонько журчала – ручейки сбегали в канаву старого водотока, уходившего в реку; параллельно стоку еще можно было различить останки корпусов горного заводишки, которому пруд отдавал воду. Странно как-то, что лет двести назад тут плавили руду на чугун. Где же месторождение было? Мур оглядел лесной окаем – как разобраться вообще, что здесь в недрах? А до заводишка – кто на этом месте жил? До русских? До пермяков? Не стояла ж эта земля пустой. Тут где-то ведь по пещерам и горам и находили всю эту звериную бронзу, жутковатую и непонятную, как с другой планеты.

Дальше по реке начиналась песчаная отмель, и через теплую протоку от нее к берегу – полумесяц уютного пляжа. Песок был еще теплый – солнце только-только скрылось за стеной леса на том берегу.

Галька сбросила рюкзак и начала раздеваться.

— А может, там русалки? Водяной? – на темную быструю воду даже в мелкой протоке смотреть было жутко.

Вдруг затаился на дне пермский ящер? А еще на Урале полным-полно подземных рек.

— Может, – согласилась Галька. – Потерпят. Я быстренько.