Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
3 ЗИЛок рычал, форсируя очередную водомоину на дороге. Мур уже давно хотел остановиться и передохнуть хоть немножко, что-то съесть, но боялся, что не хватит духу потом снова сесть за руль и заново начать вгрызаться колесами в чертовы эти песок и глину. Загадывал сам себе: вот еще километр проеду. А потом – а что там за поворотом? Ничего интересного, елки да скалы, да вода поблескивает за обочинами в подтопленном лесу, как осколки разбитого зеркала. Тогда еще один километр… А километры на этой старой дороге не иначе раз в пять длиннее обычных. И с зимы тут, наверное, никто не ездил, нет следов, кроме лосиных да медвежьих. Ямы, лужи, провалы грунта. Разок пришлось из кузова бензопилу достать и покромсать упавшую поперек сухую березу. Заодно тут же и наколол чурбаки на звонкие дровишки, собрал, ведь пригодятся ночью, чтобы не лазить впотьмах в поисках топлива для костра, закинул в ящик сразу у задней двери, где еще валялись мелкие полешки с весны. Дед научил в тот раз, на майские, когда тоже пришлось пилить дерево, рухнувшее поперек дороги, дровишки в запас собирать. Мало ли что, надо ко всему готовым быть. Ох, деда… Правда, свежие спилы оставляли след, да и пила, казалось, рычала, как нервный медведь, на весь Урал, и колея от ЗИЛка всем колеям колея, но Мур надеялся, что следом за ним никто не увязался. Хотя дело, конечно, было серьезное. И опасное. Кем-то снаряженный и загруженный какими-то кофрами и контейнерами ЗИЛок он забрал в Кунгуре и поехал по маршруту, что дед проложил и скинул ему на телефон. Кто загружал ЗИЛ? Что там в контейнерах? И почему дед послал с грузом не тех, кто грузил, а именно его? Дед тогда, как разрешили навестить, сказал на больничном балкончике, болезненно жмурясь от солнца, мол, меньше знаешь, крепче спишь; главное – довези, там люди ждут, некого послать больше, никому не верю. Дорога трудная, но ты не сопляк, справишься. Не спеши, не гони, тише едешь – дальше будешь. Там в кунге, помнишь, топор, лопатка… Лебедка – если что, за дерево захлестнешься, ЗИЛок сам себя и вытащит, а под днищем, справа, скобы приварены, там жесткая сцепка на всякий случай… А на месте отец встретит, а может даже, на полдороге, и дальше уж все проблемы пусть он решает. Открой-ка карты… Вот смотри, сначала на Чердынь, потом – на Вильгорт и Ныроб, там заправишься, потом уж на Петрецово, но не по той дороге, где все ездят… А вот сюда. Не видно? А ты думал, общедоступные карты всегда правду говорят? Ничего, проедешь. Лысины-то эти? Да следы от лагерей. Да уж не пионерских, родной. Не бойся, никого там нет. Так, слушай дальше… Проблем, похоже, было немало, и из больничной палаты деду их все не решить. Дед худой стал до ужаса, белый, седой. Только черные глаза аж плавятся от упрямства – смерти не уступил, справился, надо выздоравливать. За поворотом открылся удобный отнорок с дороги, по которому когда-то давно вывозили лес. Мур потихоньку свернул и ехал под деревьями, пока капот не уткнулся в молодые елки. Он заглушил двигатель, обнял руль, лег на него лбом, закрыл глаза. Как же тихо! Что-то легонько стукнуло, а потом зацокало по капоту. Мур посмотрел сквозь руль: серенькая желтоклювая птичка шажок за шажком неуклюже добралась до середины, там клюнула какое-то бесполезное пятнышко, обиделась и вспорхнула. Мур распрямился, потер глаза и распахнул дверь. Запах леса. Лета. Солнца, пробившегося сквозь перегретые еловые лапы и еще совсем новенькие, июньские листья. Он попил воды, потом открыл дедову карту на телефоне: сколько еще? А сколько уже? Что там с бензином? Ну, можно часок отдохнуть, пожалуй. А еда? Он вспомнил, что в рундуке под сиденьем в кузове есть коробка с ИРП, спрыгнул на мягкий лесной грунт. |