Книга Функция: вы, страница 352 – Юлия Домна

— Но тебе спасать некого, – продолжает Стефан, – поэтому заткнись. Пожалуйста.

Человеческое тело горит предсказуемо. Но он все равно не ожидал столько шума. Генетическая информация сыплется нагромождением повторов, и это напоминает попытку в казино поставить сразу на все. Люди, без сомнения, сложносочиненные контейнеры, но Стефан не думал, что посмертный объем так серьезно превалирует над прижизненным содержанием. Костя горит уже десять минут. Это утомляет и без животной агонии Фебы метром левее.

Вникая, Стефан смотрит сквозь чернеющую стену. Тени сливаются с копотью. Люди чадят. Он знает, что поспешил, что надо было повозиться. Найти, чем разбить голову, например. Потому что даже с оговоркой на канопус, пламя которого лишь внешне похоже на пламя, информация с закипевшего мозга, скорее всего, затеряется в химических формулах и последовательности белков.

Кто-то зовет его. Стефан чувствует направление мысли, сформированное его именем, и гигантским усилием воли вынуждает себя обернуться. Ариадна сидит на земле. Она напряженно скрючена, как окоченелое животное. Ты ранен, понимает он по ее мутному, умоляющему взгляду. Прошу, Стеф, ты ранен…

— Сильно? – уточняет он.

Ариадна жмурится, роняя голову. Он запускает руку под пальто и на уровне желчного пузыря улавливает пульсацию собственной крови. М-да, что-то такое было. Первый выстрел сделали не они.

Она по-прежнему просит, в основном, кому-то позвонить. Но сквозь шум проступают новые вводные, и Стефан, переключаясь, раскидывается мыслительной сетью поперек основного потока. Первые самородки Костиной личности наносит мгновенно. Стефан долго смотрит на иссхошую от собственных воплей Фебу и, наконец, говорит:

— Хорошо, что это ты отдала Дику нике, чтобы спрятать тело. Потому что это, – он кивает на Костю, – было за Эрнста. За Дику будет сейчас.

Стефан помнит, что мстит, но говорит без злости. Этот груз дожидается распаковки где-то на заднем дворе.

— Вот как, – понимает он. – За искру вам обещали убийство контрфункций. Изобретательный способ побега. Но куда? И зачем?

Феба стонет, сокращается всем телом о землю. Сильное сердце, думает Стефан. Не метафорически – она все-таки горит, причем заживо, в отличие от любви всей ее жизни.

— Убить столько людей, и все ради… Не понимаю. О каком будущем вы постоянно говорили?

Огонь извлекает из Кости много удушливой гари, но и безоглядной любви. К ней. К ним. К их общему будущему.

— Будущее, – видит Стефан.

Он делает к Фебе шаг, но останавливается. Вместе с Костей ждет в коридоре, смотрит анализы, переспрашивает, ничего не понимая в космических сигналах с развернутого экрана узи: это она? это мы?

Стефан уверен, что его подводит восприятие.

— Ты не можешь быть беременна, – медленно говорит он. – Функции стерильны. Дедал размножается иначе.

Феба трясется и плачет, и, кажется, шлет его нахер. Стефан перетаскивает ее к стене и заставляет сесть. Сквозь тающую Костину оптику на него выплывает распухшее лицо мертвой обезьянки. Он вырывает ей клок волос и, выпрямляясь, сжигает. И немного теряется. Он слышал, что организм беременной женщины вопит о своем положении, но не представлял, что настолько гормко.

Он смотрит на Ариадну, аналогичное существо, с точно такими же, но, безусловно, купированными новой формой жизни свойствами и думает: нет. Думает: это другое. Да, вызревание чего-то принципиально нового, но принявшее форму рудиментарного процесса лишь в силу эволюционного недостатка необходимых структур.