Книга Функция: вы, страница 350 – Юлия Домна

— Как он это делает?

— Сила воли плюс характер, наверное.

Габриэль пронзила меня злым, но сдержанным взглядом. Я хорошо его знал. Он тяжело ей давался. В одном она была права. У нас никого не будет ближе, понятнее, а, значит, предсказуемее нас самих.

Я отвернулся и направился к лестнице.

— Куда ты? – воскликнула Габриэль

— Перепрятывать госпожу М.

— Чего?! Ты спишь!

— Да, – я обернулся, не сбавляя шага. – Но, если я что-то и умею так же хорошо, как ты – восстанавливать сигнатуры, так это придумывать под них ложные воспоминания.

Она переменилась в лице. Прости, подумал я. Прости, но дело правда не в нас. На кону стояло больше, чем чье-то разрозненное эго.

Отвернувшись, я прошел мимо лестницы и вошел в темную глубину этажа, которой мы выводили Хольда наружу. Габриэль бесшумно нырнула следом.

— Миш! – прошипела она, идя наугад. – Не связывайся с ним. Он опасен, даже если не хочет причинить вреда.

— Хольд говорил, таковы все мудаки.

— Лучше бы он был так проницателен, когда решил вернуть Ариадну!

Я молчал, ведя рукой по стене ниже пояса, выжидая, когда изменится фактура.

— Ты знаешь, что это правда. Хольд не хотел думать о том, что в дубль-функции невозможно спасти одного. Либо оба, либо никто.

Я тихо выдохнул. Ладонь наткнулась на толстый слой акриловой краски:

— Не думаю, что после встречи с Адамом его волновали такие вещи.

— Это не оправдание. – Габриэль рывком сократила расстояние.

— Ничто не оправдание, – пробормотал я и, завернув за угол, увидел тускло светящуюся дверь. У нее было окошко на уровне лица четырнадцатилетней девочки.

Габриэль привычно дернула меня за локоть, вынуждая развернуться. Я крепко перехватил ее руку и рванул к себе. От изумления она споткнулась, но я не дал ей упасть, молча распахнув дверь, толкнул внутрь.

— К-какого…

Позади меня вспыхнул свет. Перед ней тоже, хотя из двух высоких окон с мимозами на подоконниках его лилось предостаточно.

Габриэль крутанулась на каблуках. Захлопнув дверь, я запер ее на все замки, которые только мог вообразить:

— Все больницы одинаковые, правда?

Она с воплем бросилась на дверь. Я едва успел отскочить, когда ее рука метнулась сквозь окошко, пытаясь впиться мне в горло.

— Прости, – выдохнул я, – но я не хочу, чтобы мы тоже бегали друг за другом с оружием и выясняли, кто главнее.

Отскочив от двери, Габриэль заметалась по палате.

— Все было не так! Где ты в детской раковине найдешь палату на двоих?!! А это что?! Солнце?! Мимоза?! Откуда?! Она умерла зимой, а это, мать твою, весенние цветы!!

— Прости, – сказал я. – Я помню только так.

— А-а-а! – Габриэль швырнула в меня раскраской с тумбочки и принялась громить палату.

Я отвернулся. В пустом холле полукругом стояли стулья. На столе лежал маленький плеер с розовой кнопкой, похожей на самоцвет. У пианино в углу была поднята крышка, и я вдруг вспомнил, какое же это огромное везение – видеть из палаты холл, а не стену, не дверь в процедурный кабинет, которую ненавидели те, кто еще мог в него ходить.

— Я не хочу думать только о других, – простонала Габриэль.

— Я не хочу думать только о себе, – ответил я.

— Мм. – Она, кажется, скривилась. – И как ты будешь помогать другим, если не планируешь помогать себе?

Я резко выдохнул и обернулся.

— Ты хоть понимаешь, что́ с нами сделают, когда Стефан украдет ядро-тау? У госпожи-старшего-председателя? После всего, что уже сделал Хольд? У лабиринта будут проблемы колоссально иного масштаба, нежели мы с тобой!