Онлайн книга «Функция: вы»
|
Габриэль сощурилась: — Только по-настоящему безжалостный человек решает, кому помогать, исходя из масштабов. Ты делал бы успехи на войне. Я дернул плечом. Из коридоров послышались детские голоса. Здесь смерть не имела власти. — О нет… – застонала Габриэль. – Лучше сразу пристрели меня. Но я отвернулся и быстро ушел, оставляя ее любоваться чужими, так и не прожитыми жизнями. * * * Конечно, это был блеф. Я не мог перепридумать, где находилась госпожа М. – я слишком много думал о том, что должен попасть к ней первым, чтобы смочь кого-то обмануть. Моим единственным шансом помешать Стефану оставалось проснуться раньше него. И да, я по-прежнему не знал, как это сделать. Осознайся, напомнила мне Ариадна из дождевых теней. Проще простого, согласился я, блуждая по больничному кафетерию. Каждый день так делаю. По несколько раз. Поэтому тебя и не стало. Я прикрыл глаза и подумал о коридорах с телевизорами. Там реальность была ближе всего. Я представил экраны, стоящие вплотную, стык в стык, тонкие металлические рамы, напоминавшие швы между кирпичами. Подобно кирпичам же, они выстраивали ряды, а те – стены, четыре ряда в высоту, а те – коридоры. Повороты. Пролеты. Их освещал резкий белый свет. Многие телевизоры были соединены кабелями, тянущимися из настроечных панелей внизу экранов. Часть их болталась свободно, как лианы, не подходя нам по длине. Свет там был плотным, а воздух трескучим: от неудовлетворения, и раздражения, и обиды не-моей не-четырнадцатилетней не-сестры. Я шагнул в эту белизну, не открывая глаз. Они сами как-то открылись. Телевизоры молотили в полную громкость. Габриэль отлично поработала. Я прошел мимо ночного разговора с Ольгой, мимо Мару, уже с мигренью, на следующее утро. Мимо смятой машины и леса, коттеджного поселка и эвакуатора, мимо Ариадны под проливным дождем. Влада с госпожой М. здесь еще не было. Габриэль чуть-чуть не успела. Едва я подумал о них, вспыхнул новый экран. В нем плескался океан, но почти сразу, подернувшись рябью, он обернулся гримеркой в бликах света, похожих на мыльные пузыри. Влад взлетел по винтовой лестнице с чашками кофе. Я стиснул зубы: черта с два. Подумал о нем, еще незнакомом, о Берти почему-то, и гримерка тут же вывернулась наизнанку, превратившись в «Улисс». Сидя напротив, Ариадна крутила в пальцах пакетик с сахаром. — Хочешь, я поговорю с ним? – спросила она, следя за Берти. — Да, – ответил я. – Именно так ты и поступишь. Ариадна была права. Я мог быть одновременно здесь и снаружи. Точно так же работала память. Благодаря ей мы частенько бывали сразу в нескольких местах. Тогда я подумал о комнате по обе стороны от белой перегородки. Как там тихо и тепло. Как Мару читал, пытаясь успокоиться, а Ариадна лежала под тонкой простыней. Я напрягся, уловил призрачное пиканье аппаратуры, эхо прошлого, сочащееся в настоящее, и вдруг почувствовал, как тоже стал просачиваться наружу. Я заскользил к реальности, как по ледяной горке – плавно и бесконтрольно. А океан сказал. И коридор сказал. И даже свет сказал, каждым своим пучком: — Неплохо. Но нет. А Стефан сказал кое-что еще. * * * Социальная функция крика заключается в том, чтобы предупредить сородичей об опасности. Это эволюционное приспособление особенно эффективно в предвербальном периоде, потому как содержит больше информации, чем воспринимает человек из-за приученности к речи. Смысл притупляет слух. Крик жертвы может указать не только на место смерти, пол и возраст, но, в различных комбинациях примитивных сведений, раскрыть численности противника, орудие убийства, иногда даже мотив. На заре цивилизации грамотно истолкованный вопль мог спасти жизнь целому племени. |