Книга Функция: вы, страница 292 – Юлия Домна

— У тебя… Есть план?

Хольд кивнул.

— Мы приступим к нему, как только уважаемый расчехлит дух свободного авантюризма.

— Пойти против госпожи-старшего-председателя будет огромной ошибкой, – молвил Дедал издалека.

Хольд подманил меня кивком и, отвернувшись, направился к функции:

— Прекрасный день, чтобы ее совершить.

Я мгновенно нагнал его, снеся стул-другой:

— И? Что нужно делать?

— Прямо сейчас – выбраться из богадельни. Остальное на мне.

Я следовал за ним шаг в шаг, чувствуя, как сердце бьется о дно желудка.

— У вас нет выбора, господин Дедал, – с натужной бодростью продолжил Хольд. – Я все еще Минотавр. Ваши функции подчиняются мне. Но я не могу вас принуждать. Я не стану оставлять после себя лазейки для ее склизких щупалец оптимизации. Это должен быть ваш выбор. Пожалуйста… Спасите меня.

Дедал спокойно следил за нашим приближением:

— Ее функции охраняют все выходы. Они также знают все варианты вашей скорости передвижения.

— Допустим, тут я смогу удивить.

— Если госпоже-старшему-председателю принципиальна ваша смерть…

— …едва ли вы здесь для того же.

Дедал помолчал, затем безмятежно напомнил:

— У каждого своя оптимизирующая функция.

— В отношении меня вы так и не выполнили свою.

Прошли какие-то секунды, прежде чем синтроп ответил, но эти мгновения решающего молчания навсегда выточились на поверхности моего мозга.

— Вы правы. Не выполнил.

Я судорожно вдохнул. Дедал отвернулся и кивнул куда-то вниз, сквозь этажи:

— В бойлерных есть подземный переход. Прежде им пользовались, чтобы попасть в прачечную через дорогу.

— Она не знает о нем?

— Знает. Но исходит из того, что вы не знаете. Оттуда пространство для маневра будет пропорционально вашей ловкости.

— Отлично. Вы с нами?

— При текущем раскладе, скорее, вы со мной. Но прошу двигаться молча и не думать лишнего. Вас и без того слишком много, господин Ооскведер.

Синтроп направился к лестнице. Мы пошли за ним, в темную глубину этажа. Он двигался бесшумно, как тень по стене. Льняной костюм плыл впереди тускло-белым. Хольд шел следом через силу, будто вброд. Я замыкал, напряженно вслушиваясь в блуждающие по перекрытиям звуки.

Спустившись на два этажа, мы прошли пару тусклых коридоров и вышли на еще одну лестницу. Разбитая, холодная, она была завалена досками и прочим стройматериалом в исхудалых холщовых мешках. Немилосердно крутые ступеньки вынудили Хольда страдальчески вздохнуть.

— Давай помогу, – прошептал я.

Он проявил мужество и не отказался.

— Никогда не думал, что скажу это, – пробормотал, привалившись ко мне, – но от тебя разит каким-то мужиком.

— И не одним, – заверил я.

Через пролет он как-то неудачно встал, и нас обоих пронзило: его – настоящей острой болью, меня – отголоском, утяжелившим шаг вдвое.

— Ребенок…

— Тсс… Сказали же молчать.

Хольд вздохнул, послушался. Надолго его не хватило:

— Я просто хотел сказать… мне с тобой повезло. А тебе со мной нет.

— Это как посмотреть… – Я отшвырнул ногой какой-то строительный мусор. – Может, мне не понравилось бы в университете.

Он хмыкнул:

— Понравилось бы. В хороших универах любят, когда умничают.

— Я не умничаю.

— Постоянно.

— Неправда.

— Даже сейчас.

Мы спустились в длинный узкий подвал, пышущий трубами. Дедал остановился. Аварийное освещение сочилось сквозь решетчатые плафоны, как в низкобюджетных слешерах, где все прячутся в шкафах. Вскоре в подвал спустились еще три функции. Стюардесса замыкала ряд. Мы пропустили ее вперед и возобновили путь. Не знаю, на сколь долго. Я перестал чувствовать время. Просто на каком-то шаге все остановились, и что-то скрежетнуло впереди, и разверзся прямоугольник не света даже, а разреженного воздуха. С него начиналась лестница с узкими рельсами вдоль стены.