Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 91 – Наталия Иноземцева

— Везде, – Наэль развел руками. – И каждая милая служанка хочет обворовать. Или залезть в постель, а после начинает рассказывать о каких-то детях. А еще слуги отравляют воду. Специально, чтобы мы, люди чистых кровей, побыстрее умерли. О нет, больше никаких простолюдинок здесь не будет.

— Наэль, – Гроу поморщился, – мне кажется, ты болен.

— Хах. Говорит тот, кто на десять лет оставил герцогство. Вообще-то, пока ты прохлаждался за морем, мы страдали.

Гроу дернул уголком рта. Нужно было проявить терпение, хотя бы из уважения к предкам Наэля. Им и так, вероятно, приходилось нелегко. Он остановился напротив друга.

— Я жил у кровников, балбес. Пайрон сжег моих родителей и отправил меня махать кайлом. В одиннадцать-то лет, – голос сорвался и громыхнул, он произнес с нажимом: – Так ты верен мне? Готов поклясться в преданности истинному наследнику?

— Погоди, – Наэль сполз со стола и сдавил ладонями голову. – О чем ты говоришь?

— Что именно тебе непонятно?

— Зачем ты махал и чем?

Гроу смерил взглядом собеседника и рассек воздух руками:

— Я был на каторге!

— Что?

— Что? – передразнил Гроу и оскалился: – Что такое каторга?

Он выдохнул, чувствуя на лице жар. Что творится в голове друга детства?

Можно ли рассчитывать на любителя капель? Пожалуй, нет. Такие люди расплачиваются за наслаждение рассудком и силой воли. Что может быть страшней?

— Надо отметить твое возвращение.

Гроу взглянул исподлобья, и Наэль пожал плечами:

— Нет? Тогда зачем ты вернулся?

Очевидно, чтобы напиться со старым другом. Гроу прикрыл глаза, если сам он выжил, то тот сообразительный и ловкий мальчишка, которого он знал, нет.

Наэль зачерпнул воды из чаши и брызнул себе в лицо.

— Ты хочешь обвинить Пайрона в смерти родителей, а смотришь так, словно умалишенный из нас двоих – я. Это самый безобидный человек во всем королевстве. Думаешь, он бы осмелился?

— Не думаю, знаю.

— Откуда? Когда твой отец погиб, и тебя причислили к мертвым, встал вопрос о династической преемственности. Кто вправе владеть богатейшими священными землями? Пайрон погрузился в скорбь. Закрылся в своих покоях. Начались брожения, члены Совета и герцоги носились, как беременные, а когда воды отошли, ну, то есть, когда приехал король и попытался навести порядок, случилось неожиданное. Пайрон отказался от короны. Король такого кульбита не оценил. Закрыл бедолагу в башне. Казнить хотел.

Помню, мой отец вместе с Хэджем ходили к Пайрону. Просили подчиниться воле монарха, и не позорить род.

— С кем? – переспросил Гроу.

— С бароном Хэджем Варроном. Заносчивым рыцарем, с таким хитрым-м…

— Я знаю его. Помню. Но барон не мог… он не был у Пайрона. – Кто угодно, только не он!

— Да вообще-то был. И много раз. И выступал в его поддержку. Он и посадил Пайрона на трон, – Наэль оживился. – Подпись Хэджа стоит в грамоте под печатью герцога. Так как другого советника у Пайрона еще не было. И, наверное, и не появилось бы, но… а тут я сам не знаю, что произошло. Хэдж исчез, его долго искали по распоряжению Священного конвента. Думаю, его убили. Далеко не все жаждали видеть на троне Пайрона. Многие надеялись сами его занять.

Эта история разнилась с тем, что рассказывал Хэдж. Он внушал Гроу, что вдохновлял людей на поиски пропавшего наследника и противился коронации Пайрона. Но если все считали, что Энже мертв и видели его тело, то искать было некого. Нет, Хэдж не предатель. Любой, но не он. Иначе зачем барон вытащил его с каторги?