Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 88 – Наталия Иноземцева

Ансел кивнул на портрет:

— Это Дэй Рамилан Серебряный. Мой дядя.

— Знаю, – Гроу прищурился, изучая брата. – Он был величайшим правителем Виона. Жаль, умер рано.

— Да, очень жаль. – Ансел вытер тряпкой испачканные в краске руки и, опершись рукой на подлокотник, поднялся. Подол рубахи опустился до пола, когда он поклонился. – Граф Гроутон, благодарю вас за бескорыстный поступок. За то, что приехали в бедствующее герцогство и спасли человека, не связанного с вами ни клятвой, ни родством. Он теперь совсем растерян и не знает, что дать взамен. Этот человек я, – выпрямившись, Ансел улыбнулся уголками губ.

Братец ничего не помнит. Гроу немного расслабился и ответил сдержанным кивком. Слова мальчика и забавная игра слов вызвали легкую зависть. Он-то в свои десять не слишком внятно изъяснялся со взрослыми. Великие предки, да он и сейчас говорил хуже.

Взгляд упал на рисунок, сохнущуй на лавке.

Ансел изобразил водопады, зеленые склоны и необычных ярко-желтых птиц. Все это он уже видел. По спине пробежал холодок. Гроу скользнул взглядом по другим наброскам. Люди в туниках, извилистые жезлы, прекрасные здания в скалах…

Ансел нарисовал мир, из которого его вытащили. И вышло пугающе хорошо.

— Говорят, искусство исцеляет, – мальчик вернулся на кровать и рассеяно осмотрел наброски.

Один из холстов отличался темными красками. На нем чернело мерзкое существо с четырьмя красными глазами. Тварь окружали юноши без доспехов. Такие же безумцы, как Гроу. Анселу прекрасно удались люди и разметанные ураганом кроны деревьев, но само чудовище напоминало кляксу.

— Я пытался нарисовать рахо.

— Не удалось.

— Да… а во сне я так хорошо его видел, – Ансел задумчиво посмотрел вдаль, словно видя что-то недоступное Гроу. Так же делал отец.

Гроу невольно взглянул на его портрет. Нет, мастер не передал эту таинственную черту герцога. Серые глаза излучали неуемную уверенность в себе. Тогда как отец даже на публике не стеснялся выдерживать долгие паузы и высказывать сомнения.

Он решил вывести брата из транса. Мало ли какое озарение на него свалится:

— Ваше Высочество, мне ничего не нужно. Мы встретились, и оба выжили по воле предков. И сейчас утомлены. Могу ли я идти?

Ансел шевельнулся, словно забыл, что не один.

— Вы же ранены, да? Это очень плохо. Граф, прежде чем отпустить вас, я хочу спросить. Нет, хочу попросить, – он свел брови и заговорил решительнее: – Станьте моим учителем по военному искусству. Чтобы я больше не лежал вот так. Чтобы мог защищаться.

— Принц, лучшая защита для монарха – его ум, – не сдержал усмешки Гроу. – Правьте так, чтобы поменьше людей хотело вас прикончить. Из меня выйдет скверный учитель. Я невзначай вас покалечу, и меня вздернут.

Гроу знал, о чем говорил: его наставник Хэдж был суровым и таким же вспыльчивым, как его ученик. За первый год тренировок барон вывихнул ему плечо, сломал пару ребер и выбил несколько пальцев на руках.

Ансел взвесил услышанное и вздохнул:

— Мой бедный наставник, когда не может донести какие-то вещи, говорит: чем человек гениальнее в своем ремесле, тем сложнее ему учить других. А вы гениальный воин. – Он попытался подняться, но не смог и подал правую руку. – Граф, я ваш должник.

Гроу обхватил его за запястье и слегка встряхнул, успев подумать, что, наверное, элраятские привычки засели слишком прочно, и следовало склониться и прижаться к ладони наследника лбом. Принц удивленно моргнул и тоже качнул его руку. Гроу померещился легкий толчок в грудь, сердце подпрыгнуло и забилось тяжелее. Ансел крепче вцепился в его кисть. Зрачки расширились, вытеснив серую радужку.