Книга Приют повышенной волшебности, страница 4 – koteistka

Станция первая: Батон. Большой, рыжий, с явно выраженными генами золотистого ретривера, и бестолковый, пахнущий теплой псиной и почему-то сеном — это загадка, сена в его вольере не было. Батон получал кашу и ежеутреннюю проверку периметра: Рита оглядывала вольер на предмет пакетов. Однажды ветром занесло целлофановый пакет, и Батон четыре часа просидел в будке, откуда отказывался выходить, пока враг не был обезврежен лопатой, прямо на его глазах.

— Чисто, — доложила Рита. — Пакетов нет. Мир безопасен. Ешь, трус ты мой любимый.

При слове "пакет" у Батона дернулось ухо и опасливо съехал взгляд. Это была его единственная тайна и единственная слабость — огромный пес, способный распугать басом пол СНТ при виде шуршащего пакета уходил в будку целиком, вместе с хвостом, и смотрел оттуда глазами древнего скорбного народа. Почему — не знал никто. Рита перепробовала все и в итоге просто перевела хозяйство на ведра и коробки. В конце концов, у всех свои тараканы. У нее вон — кредиты и гречка.

У трех остальных собак не было особых проблем, разве что у Жучки, скорее всего, появятся новые предписания по лекарствам. Эту старую дворняжку Рита подобрала пару недель назад, и, столкнувшись с ее полным боли и осмысленности взглядом, решила забрать на доживание. Сегодня Жучку должна была свозить на осмотр волонтерка Лера. Рита мечтать о хорошем не умела, потому сегодня взглянула на старую собаку, как на ту, которой уже с вечера необходимо будет давать лекарства, что ей непременно пропишут. Вряд ли дешевые лекарства.

Дальше — кошачьи вольеры, один за другим, миски, вода, быстрый взгляд на каждого: все ли едят, все ли двигаются, у всех ли глаза ясные. Это она делала уже не думая, спинным мозгом, как опытная медсестра меряет температуру взглядом.

Станция четвертая: Джоконда. Слепая сиамская кошка сидела на своем пеньке, повернув морду точно в сторону приближающихся шагов, и излучала осуждение. Пенек был перенесен в вольер Джоконды: она не позволяла никому занимать свой пост, а осуждение невидящего взгляда было точно направленным, как прожектор.

— Знаю, — сказала Рита, наполняя миску. — Опаздываю на две минуты. Вычти из моей зарплаты. А, погоди, у меня же… — Она прикинула бюджет месяца, — в общем, вычитать уже не из чего, придется простить.

Джоконда ела аккуратно и мало. Рита присела рядом на корточки, посмотрела. Кошка снова оставляла полмиски — третий день. Надо бы показать Сергею Палычу. Прием — тысяча двести, анализы — еще две с половиной… Девушка мысленно подвигала цифры месяца туда-сюда, цифры двигались плохо, они вообще в последнее время склеились в один сплошной минус.

— Ладно, — сказала она Джоконде. — В пятницу поедем. Продам что-нибудь. Почку. Шучу. Наверное, шучу.

На самом деле в этот момент в голове Риты в очередной раз мелькнула мысль, что она может справиться и без второго монитора. Почка пока что была в безопасности.

Станция седьмая, требующая особого внимания: Терминатор. Трехлапый черно-белый кот встретил ее из глубины вольера низким утробным "мр-р-р", которое у него означало все сразу: привет, где еда, не подходи, подойди, я тебя презираю, останься.

Полгода назад он бросался на сетку. Три месяца назад перестал шипеть. Две недели назад случилось невероятное: он взял корм у нее из руки, коснувшись усами пальцев, и Рита потом полчаса сидела за вольером и улыбалась, как дура.