Книга Приют повышенной волшебности, страница 122 – koteistka

Рита почувствовала, как внутри шевельнулась легкая, глупая обида. Она, вообще-то, вчера всю себя была готова выжать, чтобы его спасти, а он считает ее "первой встречной"!

— Я тебя не только вылечила, но и пустила в дом! Я имею право знать, кто спит на моем диване и варит кашу на моей плите.

— Вы имеете право, госпожа, — ответил он. Тихо, без сопротивления. — Но имя… имя не мое право. Оно — моя ноша.

— Вот как? — она скрестила руки на груди. — Что ж, таинственный господин. Раз твое имя — такая государственная тайна, я буду звать тебя просто Чужаком.

— Чужак… — парень примерил слово на слух, нахмурившись. — Оно звучит резко, как удар меча.

— Ну уж нет, — прищурилась Рита, разглядывая его благородный профиль. — Слишком много чести, сравнивать с ударом меча. Будешь Жаком. Жак. Коротко и вполне по-человечески.

Она достала из ящика стола картотеку приюта — и решительно вписала туда: "Жак". Покосилась на него, нещадно гипнотизирующего турку, на Клео, внимательно следящую за ним. Вздохнула. В графах "порода" и "тип" Рита с легким замешательством поставила аккуратные прочерки, именно той длины, которая устроит Леру при просмотре картотеки.

— И как я тебя вылечила, если ты человек? — проворчала она, вроде как обращаясь к Жаку, но косясь на Клеопатру. — Мой дар на людей не распространяется.

— Не задавай глупых вопросов, смертная, — раздраженно вмешалась абиссинка, спрыгивая со стола прямо на Ритины колени и требуя немедленного поглаживания. — Лучше приготовь нашему гостю завтрак. Он вон, каши на всю твою ораву приготовил, могла бы поблагодарить. Богиня велит тебе пожарить яичницу с той вкусной колбасой, что привезли родители, и, раз приготовишь, я бы попробовала.

— Спасибо, — буркнула Рита, вновь бросив взгляд на кастрюлю с кашей. Как он вообще до такого додумался? Откуда узнал, как она вчера переживала о том, что нет готовой каши, и думала варить ее поутру? Рита покосилась на гостя, и взгляд мазнул по Клеопатре. Точно, вот кто может прекрасно слышать ее мысли, даже если ничего не говорит в ответ.

Кошка же потянулась и спрыгнула с колен, явно намекая, что хранительнице пора бы и за дело. Рита послушно принялась хозяйничать у плиты. Вскоре по кухне поплыл умопомрачительный аромат поджаренной колбасы, яиц, специй и свежезаваренного кофе, который Рита в последний момент успела спасти, даром что этот странный тип и Клео следили за туркой. Она выставила на стол тарелку с пышной яичницей, щедро посыпанной зеленью, и Жаку, отказавшемуся от кофе, попросившего заварить ему трав — налила чаю.

Парень взял вилку с таким видом, словно это был священный артефакт. Отделил кусочек, положил в рот и замер. Подозрительного цвета глаза округлились от восторга:

— Клянусь ветрами и камнями, госпожа целительница… Это самое прекрасное яство, которое мне доводилось вкушать! Ваше кулинарное искусство превосходит пиры в чертогах великих лордов! Действительно, пища богов.

Рита густо покраснела, пряча улыбку в чашке с кофе. Мысль о том, спал ли он с линзами и не чешутся ли его глаза, со свистом ушла вместе с мыслью о странной речи, их место заняла гордость. Она не могла припомнить, чтобы кто-то так хвалил ее стряпню.

— Да ладно тебе… Обычная яичница. Ты, похоже, просто очень голоден.